Ноябрь, как ничто и нигде.
Не слышит, не ждет, не лечит.
Блестит на холодной воде
Густой парафиновый вечер.
На каменном небе зола,
Как скорых снегов предвестница.
И всё отгорело вчера,
В ушедших бумажных двух месяцах.
Горели в беспечных лесах
Трава, позднецветы и листья.
Горели рябины в садах.
Пылали к тебе мои письма.
В них кратко про завтрашний снег,
Про время, где нам по двадцать,
Про то, что ведь всем земле
Однажды придётся расстаться.
Про то, что немая зола
Имеет высокую цену.
Про то, что ты в жизни была
Моим настоящим и ценным.
И капля дождя – стрекоза –
Ударилась в кровлю крыши.
Как всё мне тебе рассказать –
К дождям ноября не решил я.
Вода в водостоке поет,
Стучит об асфальт щебеча.
Пусть больше прощенье не в счёт,
Прости, что безумно скучал.
Прости, что теперь не лгу.
Прости, что хочу вспоминать.
Конечно, писать я могу.
Конечно, не в силах писать.
Пусть нет ни греха, ни стыда
В сожженном письме, для тебя
Я больше никто, никогда,
Как эти дожди ноября.
И словно окликнуто сердце
Да в прошлое есть ли путь.
Стекает вода по инерции,
Блестит на асфальте, как ртуть.
Ноябрь над верящим злится.
Он веру в комок да камин.
И вновь над тетрадью змеится
Безудержной тьмы парафин.
Я так хочу изобразить весну.
Окно открою
и воды плесну
на мутное стекло, на подоконник.
А впрочем, нет,
подробности — потом.
Я покажу сначала некий дом
и множество закрытых еще окон.
Потом из них я выберу одно
и покажу одно это окно,
но крупно,
так что вата между рам,
показанная тоже крупным планом,
подобна будет снегу
и горам,
что смутно проступают за туманом.
Но тут я на стекло плесну воды,
и женщина взойдет на подоконник,
и станет мокрой тряпкой мыть стекло,
и станет проступать за ним сама
и вся в нем,
как на снимке,
проявляться.
И станут в мокрой раме появляться
ее косынка
и ее лицо,
крутая грудь,
округлое бедро,
колени.
икры,
наконец, ведро
у голых ее ног засеребрится.
Но тут уж время рамам отвориться,
и стекла на мгновенье отразят
деревья, облака и дом напротив,
где тоже моет женщина окно.
И
тут мы вдруг увидим не одно,
а сотни раскрывающихся окон
и женских лиц,
и оголенных рук,
вершащих на стекле прощальный круг.
И мы увидим город чистых стекол.
Светлейший,
он высоких ждет гостей.
Он ждет прибытья гостьи высочайшей.
Он напряженно жаждет новостей,
благих вестей
и пиршественной влаги.
И мы увидим —
ветви еще наги,
но веточки,
в кувшин водружены,
стоят в окне,
как маленькие флаги
той дружеской высокой стороны.
И все это —
как замерший перрон,
где караул построился для встречи,
и трубы уже вскинуты на плечи,
и вот сейчас,
вот-вот уже,
вот-вот…
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
