Слово «мы» болит, заживать не хочет.
У судьбы ужасно корявый почерк,
словно был придуман для одиночек.
Подбери кисель ослабевших мышц.
Вновь на старт - бежать километры дней, и
почему-то кажется всё длиннее
эта трасса. Серый рассвет бледнеет.
И пищит в груди заводная мышь,
прогрызая ход, и другой, и третий.
Ты один на маленькой злой планете.
Пробегаешь город насквозь, ответив
на сто тридцать тысяч пустых звонков.
А один, единственно нужный, робкий,
заблудился где-то в гудках коротких
и, устав стоять в бесконечной пробке,
на трамвай запрыгнул и был таков.
Финиш близко. Будет за кем победа -
как всегда, неясно, и приз неведом.
Ты б сейчас с пристрастием пообедал,
и разбитым телом обнял кровать.
Только не работает эта схема,
и сопит старательно память-Хемуль:
собирает марки, не зная, где мы
сможем лето врозь
перезимовать...
Конькобежец и первенец, веком гонимый взашей
Под морозную пыль образуемых вновь падежей.
Часто пишется казнь, а читается правильно — песнь,
Может быть, простота — уязвимая смертью болезнь?
Прямизна нашей речи не только пугач для детей —
Не бумажные дести, а вести спасают людей.
Как стрекозы садятся, не чуя воды, в камыши,
Налетели на мертвого жирные карандаши.
На коленях держали для славных потомков листы,
Рисовали, просили прощенья у каждой черты.
Меж тобой и страной ледяная рождается связь —
Так лежи, молодей и лежи, бесконечно прямясь.
Да не спросят тебя молодые, грядущие те,
Каково тебе там в пустоте, в чистоте, сироте...
10—11 января 1934
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
