Всякий, кто вместо одного колоса или одного стебля травы сумеет вырастить на
том же поле два, окажет человечеству и своей родине большую услугу, чем все
политики, взятые вместе
Ну как тебя мне приручить?
Ты словно ветер.
Весенний. Легкий. Поднимавший стужу
Из молодых сорвавшихся соцветий.
Ты майский ветер, всколыхнувший душу.
Ну как тебя возможно приручить…
Ну как тебя мне обуздать?
Ты словно волны -
Наяды лёгкие у летнего прибоя.
Бросай монетку – захотят, исполнят.
Ты нежность волн любимого мной моря.
Ну кто тебя желает обуздать…
Ну как тебя до гроба не любить?
Ты не моя.
Ты не моя до этого же гроба.
И позабыть тебя не в силах я.
Чтоб позабыть тебя, мне нужно слишком много
Седых дождей, пленительных снегов,
Февральских лун, сентябрьского солнца,
Опасных чужедальних берегов,
С водой забвенья призрачных колодцев,
Открытых слов, зачеркнутых со злостью,
Перед ответом сброшенных звонков,
И одиночества, подвешенного гроздью
Над всем периметром изнеженных фронтов.
Молитв на метанойю не растратить.
И ты лишь та, что на Земле простит.
Но чтоб простить тебя, мне на Земле не хватит
Всех существующих и будущих молитв.
Одно у вечности бескрылой неизменчиво,
Что не прикрыть, не скрыть, не перекрыть:
Столикий яд – единственная женщина,
Которую не в силах я забыть.
Один вопрос себе я задаю,
Чтоб не судить судьбу-злодейку строго:
Как быть с тобой, коль ты в святом раю
Однажды не послушалась и Бога?
Как быть с тобой, коль ты горда, как ветер,
Коль ты сильна, как волны синей глуби.
Как без тебя, коль всё в тебе на свете
Лишь больно ранит, но совсем не губит?
И Бог мне шепчет - мы с ней были грубы,
Остался кто в раю, кто на краю.
И Бог тебя все так же нежно любит.
И я тебя бессовестно люблю…
Слышишь ли, слышишь ли ты в роще детское пение,
над сумеречными деревьями звенящие, звенящие голоса,
в сумеречном воздухе пропадающие, затихающие постепенно,
в сумеречном воздухе исчезающие небеса?
Блестящие нити дождя переплетаются среди деревьев
и негромко шумят, и негромко шумят в белесой траве.
Слышишь ли ты голоса, видишь ли ты волосы с красными гребнями,
маленькие ладони, поднятые к мокрой листве?
"Проплывают облака, проплывают облака и гаснут..." -
это дети поют и поют, черные ветви шумят,
голоса взлетают между листьев, между стволов неясных,
в сумеречном воздухе их не обнять, не вернуть назад.
Только мокрые листья летят на ветру, спешат из рощи,
улетают, словно слышат издали какой-то осенний зов.
"Проплывают облака..." - это дети поют ночью, ночью,
от травы до вершин все - биение, все - дрожание голосов.
Проплывают облака, это жизнь проплывает, проходит,
привыкай, привыкай, это смерть мы в себе несем,
среди черных ветвей облака с голосами, с любовью...
"Проплывают облака..." - это дети поют обо всем.
Слышишь ли, слышишь ли ты в роще детское пение,
блестящие нити дождя переплетаются, звенящие голоса,
возле узких вершин в новых сумерках на мгновение
видишь сызнова, видишь сызнова угасающие небеса?
Проплывают облака, проплывают, проплывают над рощей.
Где-то льется вода, только плакать и петь, вдоль осенних оград,
все рыдать и рыдать, и смотреть все вверх, быть ребенком ночью,
и смотреть все вверх, только плакать и петь, и не знать утрат.
Где-то льется вода, вдоль осенних оград, вдоль деревьев неясных,
в новых сумерках пенье, только плакать и петь, только листья сложить.
Что-то выше нас. Что-то выше нас проплывает и гаснет,
только плакать и петь, только плакать и петь, только жить.
1961
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
