Стихотворение поражает мощным антропоморфизмом: ноябрь здесь не просто сезон, а трагическая фигура «сутулого» часового. Автор мастерски работает с контрастами, сталкивая весеннюю легкость «каблучков» с болезненной физиологией («варикоз», «вены как ручьи»).
Потрясает метафора страны, «увечной», но прекрасной — через неё пейзажная лирика обретает гражданское звучание. Образ «рояля с запавшей нотой ре» придает тексту щемящую музыкальность. Финал звучит как акт милосердия: призыв забрать этот застывший во времени холод в вечный май. Это глубокая исповедь о стойкости и сострадании.
Спасибо)
ИИ крут, но всё же недожимает, патамушта по сути железяка бесчувственная) Финал в стишке совсем не про милосердие. Он про верность и про благодарность.
А разве акт милосердия может звучать? Акт - это ведь действие.
Я бы выбежал вон, да заполнил собой зеркала,
И в траве искупался, где кольца на сонной воде,
Но на мне эта служба — надменная тяжесть стекла,
И запавшая нота, хрипящая в сером нигде.
Ты зовёшь меня в май, там, где солнце и шум каблучков,
Там, где вены-ручьи позабыли про вмерзшую боль,
Я был создан из пепла и розово-серых очков,
Я единственный, кто - разделяет твою нелюбовь.
Я не сдамся зиме, хоть она и настойчивей всех,
И дождусь как рояль, что когда-то согреет рука.
Знаешь, мой варикозный ноябрь — не проклятье, не грех,
Он всего лишь ответ, что застыл сединой у виска.
Не беги от меня. Посмотри из-под вытертых век:
Мы в «увечной стране» — берега обмельчавшей реки.
Я не первый твой май, я твой самый последний ковчег,
Где на мутном асфальте
мои прорастают шаги.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Доносились гудки
с отдаленной пристани.
Замутило дождями
Неба холодную просинь,
Мотыльки над водою,
усыпанной желтыми листьями,
Не мелькали уже — надвигалась осень...
Было тихо, и вдруг
будто где-то заплакали, —
Это ветер и сад.
Это ветер гонялся за листьями,
Городок засыпал,
и мигали бакены
Так печально в ту ночь у пристани.
У церковных берез,
почерневших от древности,
Мы прощались,
и пусть,
опьяняясь чинариком,
Кто-то в сумраке,
злой от обиды и ревности,
Все мешал нам тогда одиноким фонариком.
Пароход загудел,
возвещая отплытие вдаль!
Вновь прощались с тобой
У какой-то кирпичной оградины,
Не забыть, как матрос,
увеличивший нашу печаль,
– Проходите! — сказал.
– Проходите скорее, граждане! —
Я прошел. И тотчас,
всколыхнувши затопленный плес,
Пароход зашумел,
Напрягаясь, захлопал колесами...
Сколько лет пронеслось!
Сколько вьюг отсвистело и гроз!
Как ты, милая, там, за березами?
1968
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.