Мужчина — тайна для женщины, а женщина — для мужчины. Если бы этого не было, то это значило бы, что природа напрасно затратила силы, отделив их друг от друга
Да, мир убог. А впрочем, как всегда.
В лимонной цедре — горечь - лебеда,
И клен горит последним ярким светом.
Ты пьешь свой чай, листая календарь,
Я для тебя — лишь пыльный инвентарь,
Забытый всеми в том, прошедшем, лете.
Мой бой смешон? Но я в строю, смотри!
Пока ты догниваешь изнутри,
Свои года считая в полутьме.
Ты судишь мой «фасад», мой внешний вид,
Но это у тебя душа болит
В предчувствии, что клонится к зиме.
Мы в базе данных — «выбывший тираж».
Мой майский цвет — всего лишь макияж,
Твой теплый дом — убежище для слабых.
Ты ищешь правду в сплетнях из статьи,
Но мы с тобой — по-прежнему свои,
В одних и тех же вязнущих ухабах.
Пройдет три дня — и время приведёт
Итог войне. Осядет белый лед
На груди, щеки и на чью-то память.
Ты зря смеёшься:мы в одной петле,
И если я застыну в хрустале —
Тебе меня уже не переплавить.
Ты сам — как лист. Обычный, неживой.
Ты в первом сне увидишь профиль мой
В остекленевшей луже под окном.
Мы проиграли. Время не унять.
Но я умела — жить и побеждать,
А ты умел — лишь думать о былом.
Не хорохорься, мы с тобой вдвоём
В тот самый миг шагнём за окаем.
И вечность нас попросим обвенчать.
Т. Зимина, прелестное дитя.
Мать – инженер, а батюшка – учетчик.
Я, впрочем, их не видел никогда.
Была невпечатлительна. Хотя
на ней женился пограничный летчик.
Но это было после. А беда
с ней раньше приключилась. У нее
был родственник. Какой-то из райкома.
С машиною. А предки жили врозь.
У них там было, видимо, свое.
Машина – это было незнакомо.
Ну, с этого там все и началось.
Она переживала. Но потом
дела пошли как будто на поправку.
Вдали маячил сумрачный грузин.
Но вдруг он угодил в казенный дом.
Она же – отдала себя прилавку
в большой галантерейный магазин.
Белье, одеколоны, полотно
– ей нравилась вся эта атмосфера,
секреты и поклонники подруг.
Прохожие таращатся в окно.
Вдали – Дом Офицеров. Офицеры,
как птицы, с массой пуговиц, вокруг.
Тот летчик, возвратившись из небес,
приветствовал ее за миловидность.
Он сделал из шампанского салют.
Замужество. Однако в ВВС
ужасно уважается невинность,
возводится в какой-то абсолют.
И этот род схоластики виной
тому, что она чуть не утопилась.
Нашла уж мост, но грянула зима.
Канал покрылся коркой ледяной.
И вновь она к прилавку торопилась.
Ресницы опушила бахрома.
На пепельные волосы струит
сияние неоновая люстра.
Весна – и у распахнутых дверей
поток из покупателей бурлит.
Она стоит и в сумрачное русло
глядит из-за белья, как Лорелей.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
