Вот и солнце уже завершает свой радужный круг.
Золотые его отголоски, как быстрые спицы.
А с моих, перепачканных соком малиновым рук,
Неохотно взлетает в вечернее небо синица.
Ты лети, моя птичка, и сердце моё забери.
Унеси за леса и разлей по оврагам туманом.
А когда зимне-алым рассветом вскипят снегири,
Зарубцуются, может, под снегом сердечные раны.
Я не плачу уже, но улыбка даётся с трудом.
Я не вижу, куда в суете растворяются люди.
Только вкус переспелой малины напомнит мне дом,
Тот, которого не было в жизни и после не будет.
Только выльются соком за край горизонта года
Чаши вечной судьбы на безвременья дно ледяное.
И быть может, тогда… нет, конечно же, точно – тогда
Краем глаза смогу заглянуть я в окошко родное.
Назо к смерти не готов.
Оттого угрюм.
От сарматских холодов
в беспорядке ум.
Ближе Рима ты, звезда.
Ближе Рима смерть.
Преимущество: туда
можно посмотреть.
Назо к смерти не готов.
Ближе (через Понт,
опустевший от судов)
Рима - горизонт.
Ближе Рима - Орион
между туч сквозит.
Римом звать его? А он?
Он ли возразит.
Точно так свеча во тьму
далеко видна.
Не готов? А кто к нему
ближе, чем она?
Римом звать ее? Любить?
Изредка взывать?
Потому что в смерти быть,
в Риме не бывать.
Назо, Рима не тревожь.
Уж не помнишь сам
тех, кому ты письма шлешь.
Может, мертвецам.
По привычке. Уточни
(здесь не до обид)
адрес. Рим ты зачеркни
и поставь: Аид.
1964 - 1965
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
