Тишина малиновым сгустком набухла на языке.
Август. Наконец-то снова темно в этом городе.
Японец в клетчатой куртке из горлышка хлещет сакэ,
напевая: где ж ты, моя ненаглядная, где? В Вологде.
Это такой диагноз – бухать под дождем,
зависимость принуждает искать фонтан при хорошей погоде.
Японец отлично знает: скоро мы все солжем,
и мечтает о тучной деве. В Вологде. В огороде.
Просто кончается лето – японец не виноват,
но алиби нет у него, и он шепчет угрюмо: what can I do?
Он уже прошел от и до стоваттный фанерный ад
и знает, куда мы попадем после смерти. В Вологду.
Когда погребают эпоху,
Надгробный псалом не звучит,
Крапиве, чертополоху
Украсить ее предстоит.
И только могильщики лихо
Работают. Дело не ждет!
И тихо, так, господи, тихо,
Что слышно, как время идет.
А после она выплывает,
Как труп на весенней реке, —
Но матери сын не узнает,
И внук отвернется в тоске.
И клонятся головы ниже,
Как маятник, ходит луна.
Так вот — над погибшим Парижем
Такая теперь тишина.
5 августа 1940,
Шереметевский Дом
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
