За балконной дверью ее рай, ее знакомые тени,
пришлось опять начать курить, чтобы выйти за дверь.
И семеро этажей замерли в ожиданьи паденья,
и двенадцать слепых окон спрашивают "куда теперь?".
А когда она спит, из ее глаз растут фиолетовые цветы,
а что той ночи, совсем ничего - посреди неба встречают утро.
И с тех пор когда с ней перешли на "ты"
я считаю не доставшиеся нам минуты.
А за балконной дверью ее запах, коричный запах ее тела.
И почти посредине неба я вижу стебли и скоро светает.
Если та огонь, почему тогда нет тепла,
если та душа, то тогда почему не летает.
Когда она спит, она вздыхает тревожно и легко,
и город такой знакомый родной и белый.
И видно как в центре неба, совсем недалеко
фиолетовые цветы достигают своего предела.
- Ты мне снился сегодня. - напишет - опять не спал?
Я зажму пальцем скобки, мне проще сейчас шутить.
И с разлитыми в небе чернилами я займу опять свой пьедестал,
За балконною дверью услышу - "сколько можно курить".
В какой бы пух и прах он нынче ни рядился.
Под мрамор, под орех...
Я город разлюбил, в котором я родился.
Наверно, это грех.
На зеркало пенять — не отрицаю — неча.
И неча толковать.
Не жалобясь. не злясь, не плача, не переча,
вещички паковать.
Ты «зеркало» сказал, ты перепутал что-то.
Проточная вода.
Проточная вода с казённого учета
бежит, как ото льда.
Ей тошно поддавать всем этим гидрам, домнам
и рвётся из клешней.
А отражать в себе страдальца с ликом томным
ей во сто крат тошней.
Другого подавай, а этот... этот спёкся.
Ей хочется балов.
Шампанского, интриг, кокоса, а не кокса.
И музыки без слов.
Ну что же, добрый путь, живи в ином пейзаже
легко и кочево.
И я на последях па зимней распродаже
заначил кой-чего.
Нам больше не носить обносков живописных,
вельвет и габардин.
Предание огню предписано па тризнах.
И мы ль не предадим?
В огне чадит тряпьё и лопается тара.
Товарищ, костровой,
поярче разведи, чтоб нам оно предстало
с прощальной остротой.
Всё прошлое, и вся в окурках и отходах,
лилейных лепестках,
на водах рожениц и на запретных водах,
кисельных берегах,
закрученная жизнь. Как бритва на резинке.
И что нам наколоть
па память, на помин... Кончаются поминки.
Довольно чушь молоть.
1993
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
