Когда овладевает писчий зуд
и время есть и даже как-то терпит,
зарезать пару девственных минут
на жертвенник тоскующей Эвтерпы..
Тогда мой слепнет день
и глохнет ночь
и темный чай в стакане остывает,
и маятник пытается помочь
найти стопу, которой не хватает.
и шире растворяется окно,
мне дозволяя овладеть пространством,
но я ныряю с головой на дно
где утешаюсь Музы постоянством.
и все тогда уже до фонаря,
до улицы и даже до аптеки..
а Муза лживо шепчет мне: не зря..
и милосердно прикрывает веки.
Тогда брожу, как чокнутый дервиш
в потемках и запутанных аллеях,
где мой многозначительный кукиш
аляповато надо всем довлеет.
Брожу, но ни фига не нахожу
ни искренности медного таланта,
ни простоты, понятной и ежу,
ни красоты созвучий маркитанта.
Я сир и наг, да что там- прост нагл,
в святилище вломясь с суконной рожей.
и мой Пегас- свинцовый дирижабль,
иль мизерабль, на что-то там похожий.
но, Боже мой, как мне здесь зашибись,
в моей большой песочнице с лопаткой.
и я леплю куличики на бис.
И я парю как гриф над опечаткой...
/Сэм/ 20:47 03.09.2009
Когда минуты тягостно ползут,
И кушать есть, а дел по жизни нету -
Тогда овладевает писчий зуд
И про него так всласть вещать паету :)
Паетаму пает- пачти вещун,
И зуд его- не просто зуд от вошек!
Он делает минутам карачун,
А больше делать он еще не может.
Но может быть из трупиков минут
Он сикось-накось слепит слово "вечность".
И труд его и зуд не пропадут.
Но зуб не дам.А вдруг откажет печень?! :)
...и скорбный труд и зуд
не пропадут... :)
Аха - а вот еще красифше вариант, зацени
Когда минуты тягостно ползут,
И ПИСЧА есть, а дел по жизни нету -
Тогда овладевает ПИСЧИЙ зуд
И про него так всласть ПИСЧАТь паету :)
Какое благодатное стихо для обороток!!!
Когда овладевает писчий зуд,
Когда укусит сука Муза-муха,
Мозги кипят, а органы поют,
Хоть не дал Бог не голоса, не слуха:)
Особенно греет: "..Какое благодатное стихо.." Согласен! :) Спасибо!
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Чёрное небо стоит над Москвой.
Тянется дым из трубы.
Мне ли, как фабрике полуживой,
плату просить за труды?
Сам себе жертвенник, сам себе жрец
перлами речи родной
заворожённый ныряльщик и жнец
плевел, посеянных мной, —
я воскурю, воскурю фимиам,
я принесу-вознесу
жертву-хвалу, как валам, временам
в море, как соснам в лесу.
Залпы утиных и прочих охот
не повредят соловью.
Сам себе поп, сумасшедший приход
времени благословлю...
Это из детства прилив дурноты,
дяденек пьяных галдёж,
тётенек глупых расспросы — кем ты
станешь, когда подрастёшь?
Дымом обратным из неба Москвы,
снегом на Крымском мосту,
влажным клубком табака и травы
стану, когда подрасту.
За ухом зверя из моря треплю,
зверь мой, кровиночка, век;
мнимою близостью хвастать люблю,
маленький я человек.
Дымом до ветхозаветных ноздрей,
новозаветных ушей
словом дойти, заостриться острей
смерти при жизни умей.
(6 января 1997)
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.