...они обрываются тик-так...
...они обрываются так-тик...
...это всего одна из множества тактик...
Где-то внутри я всё та же трёхлетняя дура…
в играх с собою в начале четвёртого тура
хочется сдаться…
до детских размеров ужаться,
чтоб утонуть в белой отцовской рубахе.
Мамочка, мамочка, дай мне таблетку от страха!
______Мама, ты знаешь, во сне эти люди кричат…
не потому, что им снятся кошмарные сны.
Просто ночами со старой церковной стены
крошками сыпется наземь чужая печаль…
Просто с пустою душою страшнее в разы.
Просто те люди боятся себя и грозы.
______Мама, ты знаешь, теперь эти люди умрут…
не потому, что их время закончилось, нет!
Просто сегодня на старой церковной стене
кончилось место для их ежедневных молитв,
просто, зачем оставаться живыми к утру,
если под вечер почти ничего не болит…
______Мама, ты знаешь, я тоже хочу, как они…
не потому, что я также кричу и боюсь.
Просто во мне поселился печальнейший блюз,
просто мой внутренний стержень угрюмо поник…
Я не писала молитв на церковных камнях...
кончилось место, и Бог не услышал меня…
«Ненавижу закрытые окна, открытые двери и северный ветер»
«Не клади локти на стол!»
«Папа говорит, что самое ужасное – это когда футбол трезвым смотришь»
«Это не для продажи....»
«Урод, может всё-таки сходишь за хлебом?!»
«…будет гроза…»
«Настоящее лучше прошлого одним тем, что…»
«Уважаемые телезрители, сегодня у нас в гостях…»
«Не придирайся к мелочам!»
Здесь когда-то ты жила, старшеклассницей была,
А сравнительно недавно своевольно умерла.
Как, наверное, должна скверно тикать тишина,
Если женщине-красавице жизнь стала не мила.
Уроженец здешних мест, средних лет, таков, как есть,
Ради холода спинного навещаю твой подъезд.
Что ли роз на все возьму, на кладбище отвезу,
Уроню, как это водится, нетрезвую слезу...
Я ль не лез в окно к тебе из ревности, по злобе
По гремучей водосточной к небу задранной трубе?
Хорошо быть молодым, молодым и пьяным в дым —
Четверть века, четверть века зряшным подвигам моим!
Голосом, разрезом глаз с толку сбит в толпе не раз,
Я всегда обознавался, не ошибся лишь сейчас,
Не ослышался — мертва. Пошла кругом голова.
Не любила меня отроду, но ты была жива.
Кто б на ножки поднялся, в дно головкой уперся,
Поднатужился, чтоб разом смерть была, да вышла вся!
Воскресать так воскресать! Встали в рост отец и мать.
Друг Сопровский оживает, подбивает выпивать.
Мы «андроповки» берем, что-то первая колом —
Комом в горле, слуцким слогом да частушечным стихом.
Так от радости пьяны, гибелью опалены,
В черно-белой кинохронике вертаются с войны.
Нарастает стук колес, и душа идет вразнос.
На вокзале марш играют — слепнет музыка от слез.
Вот и ты — одна из них. Мельком видишь нас двоих,
Кратко на фиг посылаешь обожателей своих.
Вижу я сквозь толчею тебя прежнюю, ничью,
Уходящую безмолвно прямо в молодость твою.
Ну, иди себе, иди. Все плохое позади.
И отныне, надо думать, хорошее впереди.
Как в былые времена, встань у школьного окна.
Имя, девичью фамилию выговорит тишина.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
