Беглый подстрочник – липок, подгузник – грязен,
белость пелёнок под белочкой-пеленой…
Зая, ты хочешь с князем? Ты хочешь в князи,
срочной посылкой, без тары и накладной…
Изредка, правда, ты соображаешь, зая –
не на троих, а извилинкой-червячком,
что так нельзя, недозрела, не созреваешь,
ловишь не звёзды, а мух, да и тех – сачком.
Это – как озарение вялой шкуры,
вдох, поборовший самсонистый гайморит,
это – как выйти к чёрту на перекур и
вспомнить, что нужно всё-таки покурить,
вздрогнуть в горбатой, что твой верблюд, кровати:
«жёстче и откровенней, и до конца…»,
плиткой разбитой почувствовать перфоратор
и умереть понарошечку, слегонца.
Глазки – на темя, коленки, вестимо, – сзади…
Тужишься, сериалишь, засранка слов.
Знаешь, что где-то в книгах сидит в засаде
стайка фазанов – от Быкова до Басё.
Каждый охотник знает, и каждый – мажет –
насморком по мишеням и по жеже:
«маша на кухне, саша затрахал машу…» –
мыльная поэмбень между М и Ж,
шрамики-драники, чернопобелка судеб…
Каши берёзовой, мухи в карандаше
дай нам всем, господи, маленьким и беззубым,
группке под храмом журнальным больных бомжей.
Зелень, салатовый, долларовый, укропный,
тускло-бутылочный – сколько же рас у строф!
Радуг не будет, не будет, ну шо поробиш –
кровь да любовь да любовь да любовь да кровь…
В день пятикратным причастьем марихуаной
(по санаторному графику) не сыты, –
боже, помилуй, миленький, графоманов,
дай хоть таблеточку истинной высоты!
Неопалимый купон на глоток палёнки.
Глина, неопалённая до халвы…
Зая, летит журавль по твоей пелёнке.
Ты не поймаешь.
Но всё равно – лови.
О Ты, пространством бесконечный,
Живый в движеньи вещества,
Теченьем времени превечный,
Без лиц, в трех лицах Божества!
Дух всюду Сущий и Единый,
Кому нет места и причины,
Кого никто постичь не мог,
Кто все Cобою наполняет,
Объемлет, зиждет, сохраняет,
Кого мы называем - Бог!
Измерить океан глубокий,
Cочесть пески, лучи планет
Xотя и мог бы ум высокий, -
Тебе числа и меры нет!
Не могут духи просвещенны,
От света Твоего рожденны,
Исследовать судеб Твоих:
Лишь мысль к Тебе взнестись дерзает, -
В Твоем величьи исчезает,
Как в вечности прошедший миг.
Хаоса бытность довременну
Из бездн Ты вечности воззвал,
А вечность, прежде век рожденну,
В Cебе Cамом Ты основал:
Cебя Cобою составляя,
Cобою из Cебя сияя,
Ты свет, откуда свет истек.
Cоздавый все единым Словом,
В твореньи простираясь новом,
Ты был, Ты есть, Ты будешь ввек!
Ты цепь существ в Cебе вмещаешь,
Ее содержишь и живишь;
Конец с началом сопрягаешь
И смертию живот даришь.
Как искры сыплются, стремятся,
Так солнцы от Тебя родятся;
Как в мразный, ясный день зимой
Пылинки инея сверкают,
Вертятся, зыблются, сияют, -
Так звезды в безднах под Тобой.
Светил возженных миллионы
В неизмеримости текут,
Твои они творят законы,
Лучи животворящи льют.
Но огненны сии лампады,
Иль рдяных кристалей громады,
Иль волн златых кипяший сонм,
Или горящие эфиры,
Иль вкупе все светящи миры -
Перед Тобой - как нощь пред днем.
Как капля в море опущенна,
Вся твердь перед Тобой сия.
Но что мной зримая вселенна?
И что перед Тобою я?
В воздушном океане оном,
Миры умножа миллионом
Стократ других миров, - и то,
Когда дерзну сравнить с Тобою,
Лишь будет точкою одною:
А я перед Тобой - ничто!
Ничто! - Но Ты во мне сияешь
Величеством Твоих доброт;
Во мне Себя изображаешь,
Как солнце в малой капле вод.
Ничто! - Но жизнь я ощущаю,
Несытым некаким летаю
Всегда пареньем в высоты;
Тебя душа моя быть чает,
Вникает, мыслит, рассуждает:
Я есмь - конечно есть и Ты!
Ты есть! - Природы чин вещает,
Гласит мое мне сердце то,
Меня мой разум уверяет,
Ты есть - и я уж не ничто!
Частица целой я вселенной,
Поставлен, мнится мне, в почтенной
Средине естества я той,
Где кончил тварей Ты телесных,
Где начал Ты духов небесных
И цепь существ связал всех мной.
Я связь миров повсюду сущих,
Я крайня степень вещества;
Я средоточие живущих,
Черта начальна божества;
Я телом в прахе истлеваю,
Умом громам повелеваю,
Я царь - я раб - я червь - я бог!
Но, будучи я столь чудесен,
Отколе происшел? - безвестен;
А сам собой я быть не мог.
Твое созданье я, Создатель!
Твоей премудрости я тварь,
Источник жизни, благ Податель,
Душа души моей и Царь!
Твоей то правде нужно было,
Чтоб смертну бездну преходило
Мое бессмертно бытие;
Чтоб дух мой в смертность облачился
И чтоб чрез смерть я возвратился,
Отец! - в бессмертие Твое.
Неизъяснимый, непостижный!
Я знаю, что души моей
Воображении бессильны
И тени начертать Твоей;
Но если славословить должно,
То слабым смертным невозможно
Тебя ничем иным почтить,
Как им к Тебе лишь возвышаться,
В безмерной радости теряться
И благодарны слезы лить.
1780 - 1784
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
