Я напишу тебе письмо, что пахнет мёдом и тоскою почти нездешнею, такою, что плакать хочется, ИМХО. Горчит ледок спокойных фраз несказанною нежной страстью, весенней пьяною напастью… и пыл мой вовсе не угас, я не забыл тебя, красотка! Но такова моя судьба – давить по капельке раба, прыщом вскочившим. Сумасбродка! Твой терпкий запах отдаёт почти что сернистым, уверен, сам Дон Гуан до смерти верен одной тебе. Я идиот! Зачем на поиски руна златого бросился? Химерой баранья шкура станет. Серый закат стемнеет дыбой сна, выкручивая мне суставы, а сожаленье (мой палач) садистски кожу трёт наждач-…кой обвинений… Пустота… в палате номер шесть зависла дешёвым смогом сигарет. И день почти что равен «нет». А в строчках не имеет смысла искать, словами не помочь прожить убийственную ночь – «оставь надежду…» – крыса сгрызла рождённый только что послед… Змеёй ползёт изгиб шнура, напомнит твой изгиб бедра, бельё, небрежно на столе забыто, совершенство тела… и магнетическую связь, рождая бешеную страсть… О, как ты истово хотела!.. Хотел забыть бы, память зла – создал же Бог такое чудо, хочу и маюсь, гадом буду! И вижу в зеркале осла…
------------------------------------------------
…Прости, опять пишу письмо.
Не ждёшь, я в курсе. Но упрямо
слова взлетают сизарями
над разлинованной каймой.
Как больно прошлою зимой
ангина горло перекрыла,
скребла и грызла. Я без мыла
хотела в петлю головой…
Уж извести её навеч…
но там, в верхах предрешено:
про нас написано давно –
повинных не коснётся меч.
Но шутки божьи слишком злы,
и наши судьбы – на скрижалях
подтверждены Печатью. Жалят
слова осиные хулы!
Из-под плеча (читай «спины»)
глядит с усмешкой строгий критик:
– Что там выводит наш пиитик
на серых простынях весны?!
Бесстыдно голое лежит
больное тельце… и душонка…
Молчала б, бездарь! (Сам мошонку
бездумно гневно теребит).
– Как пенопластом по стеклу!
Фальшивы чувства… да и мысли
бессильем мужеским повисли,
не возбуждая. Ремеслу
учись, кухарка, и молчи!
Высокий слог – стезя чужая.
Поэтов, милочка, рожают!!
А ваша участь – у печи…!!!..
И всё же я пишу письмо.
Зачем? А хочется! Жар-птицы
клюют поспешно чечевицу,
что я швырнула под трюмо…
У памяти на самой кромке и на единственной ноге стоит в ворованной дублёнке Василий Кончев - Гончев, "Ге"! Он потерял протез по пьянке, а с ним ботинок дорогой. Пьёт пиво из литровой банки, как будто в пиве есть покой. А я протягиваю руку: уже хорош, давай сюда!
Я верю, мы живём по кругу, не умираем никогда. И остаётся, остаётся мне ждать, дыханье затая: вот он допьёт и улыбнётся.
И повторится жизнь моя.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
