Всё кладётся на музыку – жесты, улыбки, слова,
даже трёп превращается в рэп по веленью ди-джея.
Вру безбожно мелодию и, почему-то краснея,
жизнь пытаюсь напеть на случайный мотив бытия.
А вокруг какофония внешней среды обитания,
и бемоли дождей, и синкопами в мае гроза.
И миноры разлук, и чего-то там в мире незнание –
вечерами усталость, пустые на утро глаза.
Одиночества нет – просто разные взгляды на вечность,
и тоску по теплу помогают мне сбить на Тверской.
Я играю: в коварство, в любовь, в безрассудство, в беспечность,
но в моей пьесе жизни отсутствует слово "покой".
- - - - - - - - -
Во дворе голубей хлебным мякишем кормят старушки.
А мой сын вдруг решил ночевать у соседки-подружки…
Февраль. Достать чернил и плакать!
Писать о феврале навзрыд,
Пока грохочущая слякоть
Весною черною горит.
Достать пролетку. За шесть гривен,
Чрез благовест, чрез клик колес,
Перенестись туда, где ливень
Еще шумней чернил и слез.
Где, как обугленные груши,
С деревьев тысячи грачей
Сорвутся в лужи и обрушат
Сухую грусть на дно очей.
Под ней проталины чернеют,
И ветер криками изрыт,
И чем случайней, тем вернее
Слагаются стихи навзрыд.
<1912, 1928>
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
