Господи, как же ты смел-то – по чашам взвешивать, мерить судьбины-распутья, карать нас всласть? Мойры отпряли, но это – преданье «свежее», да и чего-то им стоило просто прясть – прясть механически, прясть, не снимая варежек (мойр поселили на выселках, дурачьё!)... – мифов неискренних горы-завалы-залежи, ты же вот, Господи, кто ты, ну что ты, что?
Господи, как же ты смел-то – пустил нас в плаванье – мойтесь, барахтайтесь, множтесь, чёрт вас дери! Мы расползались сырочком несвежим плавленным, были тобою по горло, поверь, отравлены, были полны грехов, как осетр – икры, что-то взрывалось, что-то тихонько каялось и застывало маслицем там, внутри...
Господи, как же ты смел-то, что смог нас выдохнуть - серым дымком, посеребренным по верхам... Господи, ты не устал ещё не завидовать нашему вымирающему многовидовому скотскому поголовью у входа в храм?
Ты не апостол – апостолы отрекаются, ты не эпистол – эпистолы - не творцы... Боже, тебе же в неделю – по восемь пятниц, а снизу ещё не спаслось ни одной овцы!
Господи, как же ты смел-то, что смог нас – оптово – язве, холере, чуме, - живо прячьтесь в чум! Сколько нас было случайно слегка растоптано, сколько подбито межзвёздочными полётами, - любишь ли, терпишь, бичуй или врачуй, - я же за всех тебе, Господи, отплачу!
Господи, как же ты смел-то, что смог нас – вытолкнуть, выполнить, вываять грязь, извалять в пыли.... Как же ты слух не сорвал голосами сиплыми, хриплыми, липкими, ломкими, будто выпьими, как же ты смог отстроить нам корабли? Как же ты – словно заклятье – ну как же, как же ты, как же ты смог нас - кочующих кучек – в жизнь?? Господи, позабрось наблюденья-гаджеты, мы же все гады, ну слышишь, ну все ведь гады же – сядь отстранённо, не думай и не чешись...
Бог смотрит в душу, как будто в дверную скважину, Бог сквозняком заползает и в мой содом, - что же ещё позанятнее мне здесь скажут, и скольких языческих выплетут из кустов терна?
.. а самое-самое, что есть главное, - Господи, если ты смел так, что дунул – и я зазвучала свирелью, дудой раздавленной, я оказалась Тебе одному оставленной и не успела ещё отгореть-отойти в нули, - Господи, как же ты смел, что из пара зимнего, лёгких захлопнутых, раннего декабря, я родилась с несвоим демоническим именем, ты меня вытолкнул, выдохнул, серым дымом ли, дымкой серебрянной выкормил, - я теперь не «прости меня!», а «как же смел ты» - сорвавшимся голосом, тихим зубовным скрежетом, с плохо скрываемой в сердце шальной надеждою, - как же ты смел так заранее упустить меня?!
Милый мальчик, ты так весел, так светла твоя улыбка,
Не проси об этом счастье, отравляющем миры,
Ты не знаешь, ты не знаешь, что такое эта скрипка,
Что такое темный ужас начинателя игры!
Тот, кто взял ее однажды в повелительные руки,
У того исчез навеки безмятежный свет очей,
Духи ада любят слушать эти царственные звуки,
Бродят бешеные волки по дороге скрипачей.
Надо вечно петь и плакать этим струнам, звонким струнам,
Вечно должен биться, виться обезумевший смычок,
И под солнцем, и под вьюгой, под белеющим буруном,
И когда пылает запад и когда горит восток.
Ты устанешь и замедлишь, и на миг прервется пенье,
И уж ты не сможешь крикнуть, шевельнуться и вздохнуть, —
Тотчас бешеные волки в кровожадном исступленьи
В горло вцепятся зубами, встанут лапами на грудь.
Ты поймешь тогда, как злобно насмеялось все, что пело,
В очи, глянет запоздалый, но властительный испуг.
И тоскливый смертный холод обовьет, как тканью, тело,
И невеста зарыдает, и задумается друг.
Мальчик, дальше! Здесь не встретишь ни веселья, ни сокровищ!
Но я вижу — ты смеешься, эти взоры — два луча.
На, владей волшебной скрипкой, посмотри в глаза чудовищ
И погибни славной смертью, страшной смертью скрипача!
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
