На подножку автобуса впрыгни, резиновый мяч,
этих женщин не двигай, - авоськи – и в клипсах – авоськи…
Если хочешь стянуть разрекламленный «марочный» клатч,
просирень им, толпой обездвиженным (значит, без воска) –
про сирень и про флоксы (мимозы вещуют беду),
эти женщины – сыты, не нужно им портить диеты…
Сделай вид, что уже предвкушаешь морщин наготу –
и они отзовутся отдачей, сродни пистолетной…
Клатч в кармане, палач. Кодекс вора нарушен, хотя
не украсть, чего нет, - ухмыльнёшься, беспечный Джакомо.
И пока молодая зовёт тебя хрипло в за(т)акт,
эти женщины душат салфетки и давятся ромом.
Они завтра войдут в пешеходчества древний союз,
заведут пуделей, чтоб наматывать кудри на пальцы…
Ты врываешься в «поле» - окучивать осени грусть,
улыбаться, пока ещё можешь без дыр улыбаться.
Но подножка всё выше, шофёр всё быстрей, розы шляп
почему-то волнуют – ну что ж ты, расчетливый витязь…
И когда-то не воск – оцингованный цинковый кляп
сдавит горло, когда дама встанет и скажет: «садитесь».
Сижу, освещаемый сверху,
Я в комнате круглой моей.
Смотрю в штукатурное небо
На солнце в шестнадцать свечей.
Кругом - освещенные тоже,
И стулья, и стол, и кровать.
Сижу - и в смущеньи не знаю,
Куда бы мне руки девать.
Морозные белые пальмы
На стеклах беззвучно цветут.
Часы с металлическим шумом
В жилетном кармане идут.
О, косная, нищая скудость
Безвыходной жизни моей!
Кому мне поведать, как жалко
Себя и всех этих вещей?
И я начинаю качаться,
Колени обнявши свои,
И вдруг начинаю стихами
С собой говорить в забытьи.
Бессвязные, страстные речи!
Нельзя в них понять ничего,
Но звуки правдивее смысла
И слово сильнее всего.
И музыка, музыка, музыка
Вплетается в пенье мое,
И узкое, узкое, узкое
Пронзает меня лезвие.
Я сам над собой вырастаю,
Над мертвым встаю бытием,
Стопами в подземное пламя,
В текучие звезды челом.
И вижу большими глазами
Глазами, быть может, змеи,
Как пению дикому внемлют
Несчастные вещи мои.
И в плавный, вращательный танец
Вся комната мерно идет,
И кто-то тяжелую лиру
Мне в руки сквозь ветер дает.
И нет штукатурного неба
И солнца в шестнадцать свечей:
На гладкие черные скалы
Стопы опирает - Орфей.
1921
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
