Глубокие сумерки пахнут лавандой и мятой,
С дыханьем вливая покой в ошалелую грудь.
Звенит тишина. Из травы, мотыльками примятой,
Белесая дымка тумана готова вспорхнуть.
Совсем далеко, над вершинами дремлющих елей
И пухлыми кронами только разбуженных ив,
Рождается месяц. И в сердце гудит еле-еле
Какой-то тягучий и малознакомый мотив...
Не смея опасть полусогнутым кругом объятья
На узкие плечи, теряюсь в полете минут.
Стою и молчу. А безликие тени, как братья,
Меня донимают и в бегство пуститься влекут
От этих спокойных мерцаний в квадратиках окон,
От бело-сиреневых запахов томных аллей...
Влажнеют глаза то восторженно, то одиноко.
И сердце гудит с каждым новым ударом странней.
Зернистые сумерки вянут... Все выше и выше
От сонной земли улетает полночная дрожь.
И глухо царапают воздух летучие мыши,
Как голос, которым любимого – не – позовешь…
Цепляюсь за шторы, но руки – слабеют уныло,
Опять изменяют и падают грузно по швам.
О, сколько бездарных стихов я другим посвятила
И сколько молчанья ссудила, опять же, не Вам!..
Иссиний и черный ложатся на донышко взгляда,
И слезы кровавит луч месяца: тонкий и злой.
Простите мне то, о чем знать Вам, как будто, не надо,
И то, что на сердце так давит своей немотой!..
Курносая хмарь растянула свой морок спесивый,
И теплится курево перьев и ладана за
Недвижными чащами полузасохшей крапивы...
И я – закрываю – глаза…
Милый мальчик, ты так весел, так светла твоя улыбка,
Не проси об этом счастье, отравляющем миры,
Ты не знаешь, ты не знаешь, что такое эта скрипка,
Что такое темный ужас начинателя игры!
Тот, кто взял ее однажды в повелительные руки,
У того исчез навеки безмятежный свет очей,
Духи ада любят слушать эти царственные звуки,
Бродят бешеные волки по дороге скрипачей.
Надо вечно петь и плакать этим струнам, звонким струнам,
Вечно должен биться, виться обезумевший смычок,
И под солнцем, и под вьюгой, под белеющим буруном,
И когда пылает запад и когда горит восток.
Ты устанешь и замедлишь, и на миг прервется пенье,
И уж ты не сможешь крикнуть, шевельнуться и вздохнуть, —
Тотчас бешеные волки в кровожадном исступленьи
В горло вцепятся зубами, встанут лапами на грудь.
Ты поймешь тогда, как злобно насмеялось все, что пело,
В очи, глянет запоздалый, но властительный испуг.
И тоскливый смертный холод обовьет, как тканью, тело,
И невеста зарыдает, и задумается друг.
Мальчик, дальше! Здесь не встретишь ни веселья, ни сокровищ!
Но я вижу — ты смеешься, эти взоры — два луча.
На, владей волшебной скрипкой, посмотри в глаза чудовищ
И погибни славной смертью, страшной смертью скрипача!
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
