Манная каша - вязкая, липкая
В небе бездонном.
Город застыл шоколадными плитками
Микрорайонов.
Небо закинуло неводы синие,
Душу бередит,
А за стеклом покрываются инеем
Сны и соседи.
А за стеклом - превращения осени,
Метаморфозы.
Кроны деревьев подёрнуты проседью,
Первым морозом.
Лунный паук где-то выше над городом
Ткёт паутину,
Там, где холщовое небо распорото
Сталью старинной
Спутников древних, облизанных вечностью,
И МКС-а,
Там, где пути начинаются с млечности
Зимнего плеса.
Мы не поднимемся выше, чем хочется
Нам и не надо.
Видно надолго к седлу приторочены
Стольного града.
Вечер застыл, и почти что, как мёртвые
Улицы наши.
Утром на завтрак опять эта чёртова
Манная каша.
Очень тронуло. Не смысл, а звуки; Закружили, в небо унесли. Очень вкусно получилось по звуку. Умеете Вы готовить)))
Ну да, ну да, я в такой ритмике редко пишу. Спасибо вам.
"Мы не поднимемся выше, чем хочется
Нам и не надо..."
Или всё же надо?
не знаю, это ведь Ваше, стало быть Вам и решать ) а мне просто слова понравились
Присоединяюсь, но добавлю - смысла, в т.ч. и тайного :), здесь не меньше, чем музыки, поэтому хочется перечитывать и вдумываться.
Но все-таки позволю себе вопрос: если в небе - манная каша, то что же красит в синий цвет неводы?
Ждал этого вопроса, сейчас объясню. Здесь рассматривается небо на разной высоте. У земли оно манное, выше, над облаками становится синим, а ещё выше, там где спутники и МКС - чёрным с млечными прожилками. Поэтому я счёл возможным оперировать сразу несколькими цветами. Спасибо за вдумчивость.
Получается, что произведение написано где-то выше облаков?... Хороший полет! Интересно, об этом не подумал. Спасибо
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Сегодня можно снять декалькомани,
Мизинец окунув в Москву-реку,
С разбойника Кремля. Какая прелесть
Фисташковые эти голубятни:
Хоть проса им насыпать, хоть овса...
А в недорослях кто? Иван Великий -
Великовозрастная колокольня -
Стоит себе еще болван болваном
Который век. Его бы за границу,
Чтоб доучился... Да куда там! Стыдно!
Река Москва в четырехтрубном дыме
И перед нами весь раскрытый город:
Купальщики-заводы и сады
Замоскворецкие. Не так ли,
Откинув палисандровую крышку
Огромного концертного рояля,
Мы проникаем в звучное нутро?
Белогвардейцы, вы его видали?
Рояль Москвы слыхали? Гули-гули!
Мне кажется, как всякое другое,
Ты, время, незаконно. Как мальчишка
За взрослыми в морщинистую воду,
Я, кажется, в грядущее вхожу,
И, кажется, его я не увижу...
Уж я не выйду в ногу с молодежью
На разлинованные стадионы,
Разбуженный повесткой мотоцикла,
Я на рассвете не вскочу с постели,
В стеклянные дворцы на курьих ножках
Я даже тенью легкой не войду.
Мне с каждым днем дышать все тяжелее,
А между тем нельзя повременить...
И рождены для наслажденья бегом
Лишь сердце человека и коня,
И Фауста бес - сухой и моложавый -
Вновь старику кидается в ребро
И подбивает взять почасно ялик,
Или махнуть на Воробьевы горы,
Иль на трамвае охлестнуть Москву.
Ей некогда. Она сегодня в няньках,
Все мечется. На сорок тысяч люлек
Она одна - и пряжа на руках.
25 июня - август 1931
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.