молчание мельхиора в серванте
пахнет ягнятами
неопалимая керамика простаивает
без праздничной атрибутики
перемешивая помои пальцем
рассматриваю тапочки:
одна штука
б/у
беж
*
…а тем временем
вороватомордая войлочная тапкобойка
зависает у верхнего пола слушая
как там
на подоконнике
гусеница
в спичечном коробке шевелится
словно целлофановая девочка на яблоне
которую она
никогда
не
снимала
а осенью
промокшие спички согревали печаль гусеницы
а в августе
небо трепетало подшляпьем девочки
и шаровые молнии внутри расползались
как стайка тли
выпущенная из вазона
в демисезон
не происходило ничего
разве что яблоня вздрагивала
возможно
ей снилось
что её смывают с земли
мягким лосьоном
словно краску
с циан-целлофановых глаз
(кто отпускает яблони
и подрезает гусеницам волосики
знает:
только с десятого на пол-одиннадцатого
иначе – поздно)
*
… и железный маховик старинных часов
запугивал одеяло
и молчащий мельхиор в кош(м)аре
кусал бархат
и тапкобойка направляла в меня свой взгляд –
дуло танка
и дуло деми-«дэ мы»…
самое страшное –
это если вдобавок
свалится звонок
уронит в паркетину
известие о том
что яблони не пережили домагательства урагана –
сдались
*
с десятого на пол-одиннадцатого
погода медленно отстёгивает пуповину
и всё замирает
только
твои гусеницы проезжают по мне, не надевая войлочных подмёток
мои глазные яблоки просят, чтобы их накрасили
весенне-белым
Нелегкое дело писательский труд –
Живешь, уподобленный волку.
С начала сезона, как Кассий и Брут,
На Цезаря дрочишь двустволку.
Полжизни копить оглушительный газ,
Кишку надрывая полетом,
Чтоб Цезарю метче впаять промеж глаз,
Когда он парит над болотом.
А что тебе Цезарь – великое ль зло,
Что в плане латыни ему повезло?
Таланту вредит многодневный простой,
Ржавеет умолкшая лира.
Любимец манежа писатель Толстой
Булыжники мечет в Шекспира.
Зато и затмился, и пить перестал –
Спокойнее было Толстому
В немеркнущей славе делить пьедестал
С мадам Харриет Бичер-Стоу.
А много ли было в Шекспире вреда?
Занятные ж пьесы писал иногда.
Пускай в хрестоматиях Цезарь давно,
Читал его каждый заочник.
Но Брут утверждает, что Цезарь – говно,
А Брут – компетентный источник.
В карельском скиту на казенных дровах
Ночует Шекспир с пораженьем в правах.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
