Пища млекопитающих. Доска, рецепт, устав,
по которому салат следует готовить в банке из-под тушонки.
Перелистав кулинарно-радиологические книги, сустав
скрипит, рассыпает ингредиенты, отсчитывает интервал
на циферблате, отклонения в случае поломки
духовки, нарушения обмена тепла, как следствие – икот,
наверстать которые проще, если брожение не перейдёт
в хмеление, спящее в колыбели полки.
Приготовление пищи. Каждое составляющее идёт вразброд,
борода плесени щекочет нос. В перерывах торт кажется обманкой,
так же, как упавший на ребрышко бутерброд,
выживший за счёт французки, испанки или другой иностранки, -
такой же серотонин закуски, пищевая эйфория, эйфория тел,
когда руки попадают на два пальца выше, три дюйма ниже –
так переболевший мартом апрель
укладывает в чувственные пассатижи, и
этот Париж всегда с тобой, из тебя же - вырезан или выжжен.
Готовь салат! Фрукты из Самарканда, овощи Херсона, чеснок сердец,
обрезки собственной недоокученной плоти
надокучают так, что оборванное «пиздец»,
перцем катаясь в пропитанной болью глотке,
усугубляет, падая на линолеум, замыкая в розетке, в радио, в остатках герц-
огств квартиры, между которыми жёлтая лодка
застряла – то ли в районе клозета, то ли в
коридоре, где звонок так взмолкнёт, что лампа лопнет,
а её раба разорвут внутренние львы,
завалит во внутренних каменоломнях.
Дом погрузится в мрак, заштриховав бардак, -
следствие нездоровой ломки
хозяина, на кухне которого стынет салат.
К трапезе готовится только зачахший клопик.
Кухня вздыхает. У неё – василиска взгляд,
под тюлем угрюмый ангел-неизвестно-как-попавший-сюда-гопник
ожидает, когда же ты подойдёшь к окну, погладишь герань,
проорёшь, что Бог – вымогатель, мошенник, неудачник-сводник,
что ты на грани,
что у тебя – только кулинарные книги есть да экран,
на котором других целуют слегка в животик…
И тогда ангел открутит газ, и твои слова
затанцуют, как ведьмы, облизанные конфоркой,
- и останется уханье, которое издаёт сова,
одурманенная пустотой между кроватью и книжной полкой,
и лимонные чуланные острова
отзовутся эхом – или его осколком.
Сердце бьёт в эрогенную зону
чем-то вроде копыта коня.
Человечество верит Кобзону
и считает химерой меня.
Дозвониться почти невозможно,
наконец дозвонился — и что? —
говорит, что уходит, безбожно
врёт, что даже надела пальто.
Я бы мог ей сказать: «Балаболка,
он же видео — мой телефон,
на тебе голубая футболка
и едва различимый капрон».
Я бы мог, но не буду, не стану,
я теперь никого не виню,
бередит смехотворную рану
сердце — выскочка, дрянь, парвеню.
Сердце глупое. Гиблая зона.
Я мотаю пожизненный срок
на резиновый шнур телефона
и свищу в деревянный свисток,
я играю протяжную тему,
я играю, попробуй прерви,
о любви и презрении к телу,
характерном для нашей любви.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
