знаешь, я очень часто кричу во сне,
так и не научившись тебя терять…
этот блестящий неновогодний снег –
белые слезы мертвого декабря.
время уже давно перешло на бег,
мысли дерутся, рвутся на чистый лист…
я так молила Господа о тебе,
значит, и ты о чем-нибудь помолись…
я так мечтала сдаться и повзрослеть…
только темно, и руки опять дрожат –
не различить едва уловимый след,
не прикоснуться – значит, не удержать.
больше совсем не пишется про любовь,
больше совсем не пишется – это плюс.
ты попросил у Господа всех свобод,
значит, и я о чем-нибудь помолюсь…
... ты попросил у Господа, и тогда
мир колыхнулся, звёзды сорвались в лёт...
если свобода - это моя беда,
пусть и молитвы холодом закуёт...
с поклоном...
А ведь это несколько по-другому, чем было раньше...
Мне кажется, что Вы, Кристина, сдвинулись с точки прекрасного сногсшибательного пессимизма. И это меня очень радует. Тем боле, что истинная радость - она как раз в простом.
С теплом и улыбкой,
;)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Из пасти льва
струя не журчит и не слышно рыка.
Гиацинты цветут. Ни свистка, ни крика,
никаких голосов. Неподвижна листва.
И чужда обстановка сия для столь грозного лика,
и нова.
Пересохли уста,
и гортань проржавела: металл не вечен.
Просто кем-нибудь наглухо кран заверчен,
хоронящийся в кущах, в конце хвоста,
и крапива опутала вентиль. Спускается вечер;
из куста
сонм теней
выбегает к фонтану, как львы из чащи.
Окружают сородича, спящего в центре чаши,
перепрыгнув барьер, начинают носиться в ней,
лижут морду и лапы вождя своего. И, чем чаще,
тем темней
грозный облик. И вот
наконец он сливается с ними и резко
оживает и прыгает вниз. И все общество резво
убегает во тьму. Небосвод
прячет звезды за тучу, и мыслящий трезво
назовет
похищенье вождя -
так как первые капли блестят на скамейке -
назовет похищенье вождя приближеньем дождя.
Дождь спускает на землю косые линейки,
строя в воздухе сеть или клетку для львиной семейки
без узла и гвоздя.
Теплый
дождь
моросит.
Как и льву, им гортань
не остудишь.
Ты не будешь любим и забыт не будешь.
И тебя в поздний час из земли воскресит,
если чудищем был ты, компания чудищ.
Разгласит
твой побег
дождь и снег.
И, не склонный к простуде,
все равно ты вернешься в сей мир на ночлег.
Ибо нет одиночества больше, чем память о чуде.
Так в тюрьму возвращаются в ней побывавшие люди
и голубки - в ковчег.
1967
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.