нет, не осталось ничего взамен
безумству от ума и нервов,
когда еще бывал вторым из первых
а первым из вторых быть не сумел.
все исчезает будто по слогам.
как слово обрывая суффикс,
дом исчезает из предела улиц
и ты уходишь, отведя ногам
скупую роль. Ни адреса, ни жертв.
я проезжаю мимо, постаревший, алчный.
закрытые глаза, теперь, - не плачут,
и кровь не протекает на манжет.
все отрезвело, друг, так бой струны
не перекрикивает голос ветра.
и все что остается - память, верно,
я уезжаю из твоей страны.
пусть находиться велено одной,
поверь, твой друг не предан и не брошен.
и в пропасть между будущим и прошлым
протягивает стертую ладонь.
ищи и помни - время не судья
для отреченных. Не бывает правил
у любящих тебя. Так грешник равен
распятому на стрелках бытия
* * *
достаточно совершить подвиг, или крепко напиться,
чтобы один раз и навсегда, чтоб ничего не прощелкать.
когда-нибудь я сниму кино про твою жизнь советской львицы -
«термометр 4», или «миллионер из хрощовки»,
после расставания ты будешь меня долго таскать и тискать,
выкуришь четыре сигареты подряд, пойдешь спать, а я,
последний робинзон на острове необитаемого диско,
сорвусь один на афтер-апатию.
после десяти выстрелов все станет беспредельно ясно
любовь – вдова ума, просроченный продукт коммерции.
расчувствоваться страшно, мурашки на коже превращаются в язвы,
и остается один шанс посметь, или осмелиться
идти, как дождь, последствиями трепета и тренья,
стираясь мелом о холодное сукно.
в такие ночи перед смертью ты невольно засекала время
глядя на окно
* * *
буквы забиты в дерево речи,
обедом
...обид
.....вскормлен.
чувствуешь, это безмолвие встречи
корни
....пускает
........в горле.
ночи прощальнее станут вскоре,
скоро
....и днем
........с огнем,
точно в угаре былого горя
спины
...свои
....согнём.
космос волос, трикотажные нервы,
бьется
...сверчком
.....висок.
Рвусь из сил и из всех сухожилий,
Но сегодня — опять, как вчера, —
Обложили меня, обложили,
Гонят весело на номера.
Из-за елей хлопочут двустволки —
Там охотники прячутся в тень.
На снегу кувыркаются волки,
Превратившись в живую мишень.
Идет охота на волков, идет охота!
На серых хищников — матерых и щенков.
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты.
Кровь на снегу и пятна красные флажков.
Не на равных играют с волками
Егеря, но не дрогнет рука!
Оградив нам свободу флажками,
Бьют уверенно, наверняка.
Волк не может нарушить традиций.
Видно, в детстве, слепые щенки,
Мы, волчата, сосали волчицу
И всосали — «Нельзя за флажки!»
Идет охота на волков, идет охота!
На серых хищников — матерых и щенков.
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты.
Кровь на снегу и пятна красные флажков.
Наши ноги и челюсти быстры.
Почему же — вожак, дай ответ —
Мы затравленно мчимся на выстрел
И не пробуем через запрет?
Волк не должен, не может иначе!
Вот кончается время мое.
Тот, которому я предназначен,
Улыбнулся и поднял ружье.
Идет охота на волков, идет охота!
На серых хищников — матерых и щенков.
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты.
Кровь на снегу и пятна красные флажков.
Я из повиновения вышел
За флажки — жажда жизни сильней!
Только сзади я радостно слышал
Удивленные крики людей.
Рвусь из сил, из всех сухожилий,
Но сегодня — не так, как вчера!
Обложили меня, обложили,
Но остались ни с чем егеря!
Идет охота на волков, идет охота!
На серых хищников — матерых и щенков.
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты.
Кровь на снегу и пятна красные флажков.
1968
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
