Он третий день беснуется и пьёт. Кривляется, в пространство сквернословит... Напрасно: не вернётся звездолёт, хоть обкричись, хоть расшибись до крови... Молчу и жду. Смотрю издалека. За ним тихонько убираю мусор... Когда же ты устанешь упрекать и перестанешь звать меня медузой? Когда же ты...
Сначала был десант и схватка «Разум против «чертовщины». В стремлении измерить чудеса в каких-то постоянных величинах учёный ум и ловок, и хитёр. А за таким приглядывают зорко: и послан идеальный контактёр. Но ты подарок принял без восторга. Будь я с клыками крепче, чем мефрил, с рогами и хвостом, покрыта мехом, ты б столько зла тогда не натворил - не от испуга и не на потеху... Катарсис под прощальный вой турбин. Всё чаще, беспричинней вспышки гнева. Ты можешь много раз меня убить, но я останусь той же самой Евой! И некого о помощи просить: лишь ты и я на всём огромном шаре...
А в небе облаков бежит курсив... И лижут волны станцию «Солярис».
Вот! Вот в чем засада. Мужчинам нужен простор, если не мысли, то хоть тела. мужчины любят протранство.
Спеть чаво-нить душевное, или там сплясать под сурдинку. А как споешь или спляшешь в девяти кв. метрах?
Понравилось. Не понимаю, зачем хорошие стихи записываются сплошным текстом. Ну, плохие - понятно, чтобы замаскировать огрехи, а вот хорошие, как этот, зачем?
Некоторые считают, что так возникает эффект доверительного повествования.))
Спасибо.
И впрямь хорошо :)
Доведу ка рейтинг до 100
Спасибо.))
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Вот и все. Конец венчает дело.
А казалось, делу нет конца.
Так покойно, холодно и смело
Выраженье мертвого лица.
Смерть еще раз празднует победу
Надо всей вселенной — надо мной.
Слишком рано. Я ее объеду
На последней, мертвой, на кривой.
А пока что, в колеснице тряской
К Митрофанью скромно путь держу.
Колкий гроб окрашен желтой краской,
Кучер злобно дергает вожжу.
Шаткий конь брыкается и скачет,
И скользит, разбрасывая грязь,
А жена идет и горько плачет,
За венок фарфоровый держась.
— Вот и верь, как говорится, дружбе:
Не могли в последний раз прийти!
Говорят, что заняты на службе,
Что трамваи ходят до шести.
Дорогой мой, милый мой, хороший,
Я с тобой, не бойся, я иду...
Господи, опять текут калоши,
Простужусь, и так совсем в бреду!
Господи, верни его, родного!
Ненаглядный, добрый, умный, встань!
Третий час на Думе. Значит, снова
Пропустила очередь на ткань. —
А уж даль светла и необъятна,
И слова людские далеки,
И слились разрозненные пятна,
И смешались скрипы и гудки.
Там, внизу, трясется колесница
И, свершая скучный долг земной,
Дремлет смерть, обманутый возница,
С опустевшим гробом за спиной.
Сентябрь 1906
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.