Я сегодня отчётливо понял, что всё пройдёт,
Наблюдая за ветром, который ходил по дому.
Он раскачивал дом, как берёзу - назад, вперёд,
Чтобы вытащить с корнем из староземельной комы.
Выли окна, и хлопали ставни, и месяц март
Так скрипел половицами, мне показалось даже,
Что сырая весна уже вышла на низкий старт
И теперь побежит по сугробам шагами в сажень.
А пока волочусь в шерстяных и ломаю наст
По утрам у подъезда и верю в святое Завтра,
А зима по привычке идёт в опустевший класс
И сидит там одна за своей деревянной партой,
А потом, когда солнце растопит её рассказ
И слова превратятся в воду, а реки - в сушу,
Она молча уйдёт и оставит бездонных нас
Наполняться весной и ледовые замки рушить.
Саш, Вы не совсем поняли. На самом деле в стихе - грусть от ухода зимы. Лично мне зима очень нравится, моё любимое время года. Разве Вы не чувствуете в тексте ностальгии? Скорее, "плохая героиня" тут весна. Кстати, Вас тоже с весной)
"да ладна?" (с) прямо с канделакиевской интонацией рвёцо из хруди :)
не,.. я реально часто туплю, я знаю. но, убейте мну, если впадание в кому - это гут. да и "волочиться" с верой в "святое Завтра" (а "Сегодня" и "Вчера" тогда какие?) - ето мало похоже на ностальгию. и когда зима "одна в опустевшем классе", то между строчек апямо так и читается: "так ей, сцуке, и надо!"
хочется жистока отомстить, хотя бы порушив нафиг все ледовые замки.
нед, я не почувтвовал ностальгии. конечно, я вам верю, врать вам незачем. :) но я её в упор не вижу.
Блин... Жалко!)
Не, на самом деле про опустевший класс - не про то, что так ей, суке и надо, а про то, что она уже никому не нужна. Изначально это закладывалось. Насчёт комы - отчасти Вы правы, но здесь следует читать так - шебутной март хочет разрушить упорядоченность зимы. А вера в Завтра - это вера в то, что когда прдёь другой порядок, будет не хуже.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Штрихи и точки нотного письма.
Кленовый лист на стареньком пюпитре.
Идет смычок, и слышится зима.
Ртом горьким улыбнись и слезы вытри,
Здесь осень музицирует сама.
Играй, октябрь, зажмурься, не дыши.
Вольно мне было музыке не верить,
Кощунствовать, угрюмо браконьерить
В скрипичном заповеднике души.
Вольно мне очутиться на краю
И музыку, наперсницу мою, -
Все тридцать три широких оборота -
Уродовать семьюдестью восьмью
Вращениями хриплого фокстрота.
Условимся о гибели молчать.
В застолье нету места укоризне
И жалости. Мне скоро двадцать пять,
Мне по карману праздник этой жизни.
Холодные созвездия горят.
Глухого мирозданья не корят
Остывшие Ока, Шексна и Припять.
Поэтому я предлагаю выпить
За жизнь с листа и веру наугад.
За трепет барабанных перепонок.
В последний день, когда меня спросонок
По имени окликнут в тишине,
Неведомый пробудится ребенок
И втайне затоскует обо мне.
Условимся о гибели молчок.
Нам вечность беззаботная не светит.
А если кто и выронит смычок,
То музыка сама себе ответит.
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.