…Лапушка,
кажется мне,
я уйду на рассвете
в самый таинственный час:
ночь уходящая
в губы целует прозрачно
день непорочный –
вот почему он краснеет,
входя в этот мир вместе с солнышком…
…Лапушка,
кажется мне,
я уйду очень тихо
с именем нежным твоим:
выдохну в небо и
будет оно белым облачком
в мир на рассвете входить,
согревая тебя вместе с солнышком…
…Лапушка,
я не хотел бы тебя напугать,
если вдруг не смогу на рассвете
лицо от ладоней твоих оторвать,
выдыхая навстречу стыдливому дню
нетленное имя твоё,
а сам растворяясь в ночи уходящей…
Декабрь морозит в небе розовом,
нетопленый чернеет дом.
И мы, как Меншиков в Берёзове,
читаем Библию и ждём.
И ждём чего? Самим известно ли?
Какой спасительной руки?
Уж вспухнувшие пальцы треснули,
и развалились башмаки.
Уже не говорят о Врангеле,
тупые протекают дни.
На златокованом архангеле
лишь млеют сладостно огни.
Пошли нам долгое терпение,
и лёгкий дух, и крепкий сон,
и милых книг святое чтение,
и неизменный небосклон.
Но если ангел скорбно склонится,
заплакав: «Это навсегда»,
пусть упадёт, как беззаконница,
меня водившая звезда.
Нет, только в ссылке, только в ссылке мы,
о, бедная моя любовь.
Лучами нежными, не пылкими,
родная согревает кровь,
окрашивает губы розовым,
не холоден минутный дом.
И мы, как Меншиков в Берёзове,
читаем Библию и ждём.
1920
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
