Дорогие мои, читатели!
Читая помните - это не фотография (в смысле реалистическая зарисовка), это только метафора!
И не более!
С добром, Геннадий Инюшин
Руки, как струны, звучали.
В песчинки желанье крошилось.
Мечтал я расслабить пальцы,
пропасть в объятья просилась.
Как слиться в полёте с песней,
постигнув в падении радость,
достигнув предела пределов,
испив свершения сладость?
Стоп! Воля сковала пальцы,
смиреньем, прижав их к обрыву,
а мысли, себя разрушая,
склоняли сердце к порыву.
Звучал настойчиво дождик,
уйти от всего, призывая,
но день становился короче
и капли засохли, стоная.
Тут ночь всё в темень одела.
Не видно в жизни изъянов.
Смирилась душа с полётом.
Ушли сомненья, обманы.
Воля в паденье окрепла,
познаньем последнего мига.
Полёт, как нить, оборвался
от, кровь леденящего, крика.
Чёрное небо стоит над Москвой.
Тянется дым из трубы.
Мне ли, как фабрике полуживой,
плату просить за труды?
Сам себе жертвенник, сам себе жрец
перлами речи родной
заворожённый ныряльщик и жнец
плевел, посеянных мной, —
я воскурю, воскурю фимиам,
я принесу-вознесу
жертву-хвалу, как валам, временам
в море, как соснам в лесу.
Залпы утиных и прочих охот
не повредят соловью.
Сам себе поп, сумасшедший приход
времени благословлю...
Это из детства прилив дурноты,
дяденек пьяных галдёж,
тётенек глупых расспросы — кем ты
станешь, когда подрастёшь?
Дымом обратным из неба Москвы,
снегом на Крымском мосту,
влажным клубком табака и травы
стану, когда подрасту.
За ухом зверя из моря треплю,
зверь мой, кровиночка, век;
мнимою близостью хвастать люблю,
маленький я человек.
Дымом до ветхозаветных ноздрей,
новозаветных ушей
словом дойти, заостриться острей
смерти при жизни умей.
(6 января 1997)
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
