Я твой непрощённый, не твой наречённый,
не выстрадан гарью, но можно понять -
конечно извечное, сорвано стоном,
осталась секунда - и можно стрелять.
Улыбка лицо озарит, цыкни нервно,
прихлопни ладонью, глаза запрокинь
и вытяни палец, скажи мне, кто первый,
кого нанести на хламиды холстин
сетчатки гуашью и масляной краской
мазок за мазком, легким росчерком враз.
Из контура нежно.. Лицо или маска?
Дивится, моргает... Не кончен рассказ.
Ведь ты еще думаешь, чью мне доверить
судьбу или душу. Кого удержать.
Чьи мысли по капле забрать до потери
сознанья. Скажи мне, кого рисовать?
Чьи нервы-волокна разнять и запомнить,
картиной потом воплотить на стене?
Кого обессмертить, чей дух уже сломлен,
чья фреска сквозь кисть так стремится ко мне?
Давай же! Я так утомлен ожиданьем!
Я голоден, жаден до новых гостей...
Веди. Я исполню свой долг со стараньем.
Родным отдай золота тридцать горстей.
Ведь с каждым штрихом, за минутой минута,
из плоти на холст, с того света назад,
несутся, текут. И придут новым чудом.
В тот миг,
когда я
допишу
их глаза.
Отцы пустынники и жены непорочны,
Чтоб сердцем возлетать во области заочны,
Чтоб укреплять его средь дольних бурь и битв.
Сложили множество божественных молитв;
Но ни одна из них меня не умиляет,
Как та, которую священник повторяет
Во дни печальные Великого поста;
Всех чаще мне она приходит на уста
И падшего крепит неведомою силой:
Владыко дней моих! Дух праздности унылой,
Любоначалия, змеи сокрытой сей,
И празднословия не дай душе моей.
Но дай мне зреть мои, о боже, прегрешенья,
Да брат мой от меня не примет осужденья,
И дух смирения, терпения, любви
И целомудрия мне в сердце оживи.
1836
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
