Олень бежит, смертельный свист услышав.
Охотник меткий верит, что стрела
Добудет жертву духам… Чуть повыше
Кабан вдоль речки ищет корешки,
А в чаще рысь на ветках притаилась,
Правее – люди «мостик» перешли
Из жизни в «жизнь», увидев в этом милость
Того, кто встретил их на рубеже,
Подняв над ними свой небесный посох;
Внизу, где мох от влаги посвежел,
Волнистый след чуть видимых полосок –
Неужто море? Но до моря путь
Для пешего – не меньше полугода!
А может, я не так трактую суть
Забытых всеми охровых разводов
На каменной страничке валуна?
Иль мыслями я там, на побережье,
Где ты, как я, читаешь письмена –
Послания от тех, что жили прежде?
Когда погребают эпоху,
Надгробный псалом не звучит,
Крапиве, чертополоху
Украсить ее предстоит.
И только могильщики лихо
Работают. Дело не ждет!
И тихо, так, господи, тихо,
Что слышно, как время идет.
А после она выплывает,
Как труп на весенней реке, —
Но матери сын не узнает,
И внук отвернется в тоске.
И клонятся головы ниже,
Как маятник, ходит луна.
Так вот — над погибшим Парижем
Такая теперь тишина.
5 августа 1940,
Шереметевский Дом
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
