Опять под ноги легло полотно дорог
и движет неумолимо спокойно к краю,
но если уровень почвы ниже моих ног,
то это ещё не значит, что я летаю.
И вся философия не стоит выеденного яйца,
если в душе — ад, а в сознании — полюс,
существующий как полярность любимого лица,
а понимаемый, как Венерин пояс.
Но ветер кромсает ножницами пространство на лист,
или на ленты дорог, приводящие к сути;
и если в ушную раковину мне кто-то шепчет: "проснись",
то это не значит, что он призывает к смуте.
И разве имеет значение то, что прошло?
И достоверно ли то, что будет когда-то?
Жизнь проистекает но обыденна, как стекло,
на котором рисуется картина заката.
На какую карту поставить — не мне решать,
на каком моменте закончить — мне непонятно,
но летит из-под ног полотно дороги опять,
а на страницах жизни появляются смысла пятна.
Благодарю за каждую дождинку.
Неотразимой музыке былого
подстукивать на пишущей машинке —
она пройдёт, начнётся снова.
Она начнётся снова, я начну
стучать по чёрным клавишам в надежде,
что вот чуть-чуть, и будет всё,
как прежде,
что, чёрт возьми, я прошлое верну.
Пусть даже так: меня не будет в нём,
в том прошлом,
только чтоб без остановки
лил дождь, и на трамвайной остановке
сама Любовь стояла под дождём
в коротком платье летнем, без зонта,
скрестив надменно ручки на груди, со
скорлупкою от семечки у рта. 12 строчек Рыжего Бориса,
забывшего на три минуты зло
себе и окружающим во благо.
«Olympia» — машинка,
«KYM» — бумага
Такой-то год, такое-то число.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
