Когда нет дома, в душе пылают по-новому звезды.
Когда нет счастья, у слез неприятный вкус.
Когда ты душишь меня руками,
Слова приобретают свинцовый пульс.
Как будто вороны, они снижаются
Над мокрой пустошью вчерашних грез,
И, словно ангелы, свернули в сторону,
Как будто словом, в разлуку вмерз.
Как будто призраки, по венам маются,
Кусают – солоно, ласкают грудь
Собаки-ангелы, дороги-вороны.
Рассветы проданы, я остаюсь.
1-я и 3-я строфа бесподобны (мне бы...) 2-ая, в сравнении слабее (ведь в теории так и надо?..). В целом, доехал только что ( не сразу: это - есть гут!). Баллы кончились, не жаль было б...
я писал это вчера на улице, в свете фонарей, по пути в клуб, сохраняя в черновиках в сотовом. вот как-то так получилось. Может, от того и все так сброшено в кучу, не знаю)
"Когда ты душишь меня руками,
Слова приобретают свинцовый пульс"
можешь же парой строчек заставить меня задуматься. спасибо))
не о чем тут думать. Просто не надо доводить ситуации до драк. не всегда, правда, получается(
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Олег Поддобрый. У него отец
был тренером по фехтованью. Твердо
он знал все это: выпады, укол.
Он не был пожирателем сердец.
Но, как это бывает в мире спорта,
он из офсайда забивал свой гол.
Офсайд был ночью. Мать была больна,
и младший брат вопил из колыбели.
Олег вооружился топором.
Вошел отец, и началась война.
Но вовремя соседи подоспели
и сына одолели вчетвером.
Я помню его руки и лицо,
потом – рапиру с ручкой деревянной:
мы фехтовали в кухне иногда.
Он раздобыл поддельное кольцо,
плескался в нашей коммунальной ванной...
Мы бросили с ним школу, и тогда
он поступил на курсы поваров,
а я фрезеровал на «Арсенале».
Он пек блины в Таврическом саду.
Мы развлекались переноской дров
и продавали елки на вокзале
под Новый Год.
Потом он, на беду,
в компании с какой-то шантрапой
взял магазин и получил три года.
Он жарил свою пайку на костре.
Освободился. Пережил запой.
Работал на строительстве завода.
Был, кажется, женат на медсестре.
Стал рисовать. И будто бы хотел
учиться на художника. Местами
его пейзажи походили на -
на натюрморт. Потом он залетел
за фокусы с больничными листами.
И вот теперь – настала тишина.
Я много лет его не вижу. Сам
сидел в тюрьме, но там его не встретил.
Теперь я на свободе. Но и тут
нигде его не вижу.
По лесам
он где-то бродит и вдыхает ветер.
Ни кухня, ни тюрьма, ни институт
не приняли его, и он исчез.
Как Дед Мороз, успев переодеться.
Надеюсь, что он жив и невредим.
И вот он возбуждает интерес,
как остальные персонажи детства.
Но больше, чем они, невозвратим.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.