Чья-то жизнь на бархате стола.
В нервных пальцах столбик ярких фишек.
Ставок больше нет, игра пошла!
Налегке клиент уйдёт, острижен.
У соседки на руке «Картье».
Недоступна офисному клерку.
Я хотел бы быть тем кутюрье,
Что с её груди снимает мерку.
Лабухи на сцене жарят твист.
Трое справа, однозначно, геи.
Без уклона лишь саксофонист.
Просто он, как Бог, играть умеет!
бАрмен наколдует мне коктейль,
А потом – сердечко в чашке кофе…
Здесь, конечно, вам не Куршевель,
Но и наши выросли до профи.
У шеста деваха в неглиже
Фору даст француженке субтильной
И разгонит тучи на душе.
Хорошо! Местами даже сильно...
Оттянусь по полной, до нуля.
И, обхлопав тощие карманы,
К дому сквозь промозглость февраля...
Завтра в офис снова спозаранок.
Ордена и аксельбанты
в красном бархате лежат,
и бухие музыканты
в трубы мятые трубят.
В трубы мятые трубили,
отставного хоронили
адмирала на заре,
все рыдали во дворе.
И на похороны эти
местный даун,
дурень Петя,
восхищённый и немой,
любовался сам не свой.
Он поднёс ладонь к виску.
Он кривил улыбкой губы.
Он смотрел на эти трубы,
слушал эту музыку .
А когда он умер тоже,
не играло ни хрена,
тишина, помилуй, Боже,
плохо, если тишина.
Кабы был постарше я,
забашлял бы девкам в морге,
прикупил бы в Военторге
я военного шмотья.
Заплатил бы, попросил бы,
занял бы, уговорил
бы, с музоном бы решил бы,
Петю, бля, похоронил.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
