Он устало по комнате бродит, за кругом круг.
И беззвучно губами шепчет: "Марлен, Марлен,
Ты прости, я бываю порой пьян, хамовит и груб,
Но лишь все от того, что попал в твой плен.
Слышишь, снова за стенами грохот и в окна - дым?!
Эта чертова жизнь разделилась на "после" и "до".
Вот закончится все, я с победой вернусь в Берлин,
Мы родим двух детей и пойдем наконец в кино.
Только ты не ходи без меня в тот ужасный бар,
Не кокетничай с поваром и не бери чаевых.
Они, видешь, уже подружились с русскими - есть самовар,
Ну а те, сама понимаешь, люди не из простых".
И опять в бормотании кружит по комнате, ждет,
Все часы протирает и слушает чьи-то шаги...
Он вернулся давно...пошел двухтысячный год...
..над могилой Марлен осень красит свои завитки...
Ты помнишь квартиру, по-нашему – флэт,
где женщиной стала герла?
Так вот, моя радость, теперь её нет,
она умерла, умерла.
Она отошла к утюгам-челнокам,
как в силу известных причин,
фамильные метры отходят к рукам
ворвавшихся в крепость мужчин.
Ты помнишь квартиру: прожектор луны,
и мы, как в Босфоре, плывём,
и мы уплываем из нашей страны
навек, по-собачьи, вдвоём?
Ещё мы увидим всех турок земли…
Ты помнишь ли ту простоту,
с какой потеряли и вновь навели
к приезду родных чистоту?
Когда-то мы были хозяева тут,
но всё нам казалось не то:
и май не любили за то, что он труд,
и мир уж не помню за что.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
