"Развалившись по книгам, апрель
Нацепил васильков аксельбанты."
Н. Заболоцкий «Поэма весны»
Куковала кукушка, не слушала я – до скольких.
И, оставив в тылу отчуждённые холодом вёрсты,
Неприцельной картечью апрель выпускал васильки:
Синевой по глазам и по сердцу - свинцовые звёзды...
Осторожно ступая в густой васильковый туман,
Маскирующий чёрные дыры под кроличьи норы,
Я пыталась собрать синий бриз, словно хлеб, в закрома...
Не успела, и полночь подкралась под маскою Zorro.
Даже пчёлы какие-то снулые этой весной:
Не спешат покидать опостылевший зА зиму улей...
- Можно так, чтобы верить без всякого «если» и «но»?
- Можно всё. Но сперва «утром деньги, а вечером – стулья»!
Куковала кукушка, не слушала я – до скольких.
А в небесной печи надо мной тлели мелкие угли.
Не пытайся понять опоздавший на месяцы стих.
Потому, что нельзя чью-то душу, как слово, проgooglить...
Хельга, я вас не очень огорчу, что Н. Заболоцкий, как бывший русский сюрреалист, имел в виду не время цветения василька лугового (с июня по сентябрь, но не апрель)?
Не соглашусь. Читаем у Н.З:
"Это ты, сумасбродка весна!
Узнаю твои козни, плутовка!
Уж давно мне из окон видна
И улыбка твоя, и сноровка.
Скачет по полю жук-менестрель,
Реет бабочка, став на пуанты.
Развалившись по книгам, апрель
Нацепил васильков аксельбанты."
При чём здесь июнь-сентябрь?
Повторяет: ваша ставка на апрельские цветочки-васильки в стихе - анахронизм.
Показывает язык.))
У меня-то хоть какая-то ставка есть. А июнь-сентябрь не мотивированы абсолютно!
Вот именно! Кто ж мотивирует сентябрь в апреле? Разве что хулиган Заболоцкий, имея в виду детали костюма старших гимназистов.
Аксельбанты - это украшение дембелей. А дембель после 2 лет службы с весеннего призыва приходился как раз на конец апреля.
Вы перепутали, Хельга. У дембелей васильковые рожи, а аксельбанты - золотые.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Как сорок лет тому назад,
Сердцебиение при звуке
Шагов, и дом с окошком в сад,
Свеча и близорукий взгляд,
Не требующий ни поруки,
Ни клятвы. В городе звонят.
Светает. Дождь идет, и темный,
Намокший дикий виноград
К стене прижался, как бездомный,
Как сорок лет тому назад.
II
Как сорок лет тому назад,
Я вымок под дождем, я что-то
Забыл, мне что-то говорят,
Я виноват, тебя простят,
И поезд в десять пятьдесят
Выходит из-за поворота.
В одиннадцать конец всему,
Что будет сорок лет в грядущем
Тянуться поездом идущим
И окнами мелькать в дыму,
Всему, что ты без слов сказала,
Когда уже пошел состав.
И чья-то юность, у вокзала
От провожающих отстав,
Домой по лужам как попало
Плетется, прикусив рукав.
III
Хвала измерившим высоты
Небесных звезд и гор земных,
Глазам - за свет и слезы их!
Рукам, уставшим от работы,
За то, что ты, как два крыла,
Руками их не отвела!
Гортани и губам хвала
За то, что трудно мне поется,
Что голос мой и глух и груб,
Когда из глубины колодца
Наружу белый голубь рвется
И разбивает грудь о сруб!
Не белый голубь - только имя,
Живому слуху чуждый лад,
Звучащий крыльями твоими,
Как сорок лет тому назад.
1969
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.