знаешь, я уже подумываю всерьез
уехать подальше, хоть к черту бы на рога.
лишь бы остаться без этих привычных вечерних слез,
чтобы совсем не помнить, что я тебе дорога.
знаешь, я думаю, надо выбрать страну
или время, когда еще не было бы сети.
чтобы не чувствовать - как без тебя тону,
чтобы легко забыть или отпустить.
я же люблю тебя! (яростней всех серых волков,
сильнее родной сестры или матери, может быть.)
где же страна, в которой закончится счет веков,
этих жалких попыток уйти, забыть?
или хотя бы стереть тихий шепот лет,
каждого дня, прожитого не любя,
а знаешь, у меня и солнца-то без тебя нет,
и кажется вообще ничего нет - без тебя.
У всего есть предел: в том числе у печали.
Взгляд застревает в окне, точно лист - в ограде.
Можно налить воды. Позвенеть ключами.
Одиночество есть человек в квадрате.
Так дромадер нюхает, морщась, рельсы.
Пустота раздвигается, как портьера.
Да и что вообще есть пространство, если
не отсутствие в каждой точке тела?
Оттого-то Урания старше Клио.
Днем, и при свете слепых коптилок,
видишь: она ничего не скрыла,
и, глядя на глобус, глядишь в затылок.
Вон они, те леса, где полно черники,
реки, где ловят рукой белугу,
либо - город, в чьей телефонной книге
ты уже не числишься. Дальше, к югу,
то есть к юго-востоку, коричневеют горы,
бродят в осоке лошади-пржевали;
лица желтеют. А дальше - плывут линкоры,
и простор голубеет, как белье с кружевами.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
