Вечер на старом вокзале. Мерцают лампы
дневного света. Рты изрыгают штампы
и наборы слов. "А этот попался на краже,
отсидел три года..." "Он стащил у меня даже
очки и пропил..." "Все погибнут в две тыщи пятом
году..." Через три часа ты уже каждый атом
этого здания знаешь в лицо. И если
ты умрёшь вот здесь, сидючи в жёстком кресле -
это будет естественно. Из области галлюцинаций
механический голос без каких-либо интонаций -
не верится, чтоб когда-нибудь он смеялся и плакал -
выплывая оттуда, оглашает оракул
о том, что на первый путь прибывает поезд,
который проследует мимо. То есть,
ты на нём не уедешь. Орава блёклых
огней дрожит вдалеке. На оконных стёклах
оседает снаружи туман миллионом капель.
Вдоль коричневых стен плывёт стариковский кашель.
Слышно шарканье ног. Это время уходит в двери,
убаюкивая, смягчая боль от потери
себя. Догони его. Выйди наружу, к рельсам.
Как ты здесь оказался? Ходи по перрону, грейся.
Закури. Заори. Сделай хотя бы что-то -
не всё ли равно, чем заполнять пустоты
этих сводов вокзальных, родственных чёрным дырам?
Подсчитай, например - вот если поставить дыбом
все рельсы в мире и оторвать стоп-кран, то
сколько раз можно будет сгонять до Луны и обратно?
Ю. Сандул. Добродушие хорька.
Мордашка, заострявшаяся к носу.
Наушничал. Всегда – воротничок.
Испытывал восторг от козырька.
Витийствовал в уборной по вопросу,
прикалывать ли к кителю значок.
Прикалывал. Испытывал восторг
вообще от всяких символов и знаков.
Чтил титулы и звания, до слез.
Любил именовать себя «физорг».
Но был старообразен, как Иаков,
считал своим бичем фурункулез.
Подвержен был воздействию простуд,
отсиживался дома в непогоду.
Дрочил таблицы Брадиса. Тоска.
Знал химию и рвался в институт.
Но после школы загремел в пехоту,
в секретные подземные войска.
Теперь он что-то сверлит. Говорят,
на «Дизеле». Возможно и неточно.
Но точность тут, пожалуй, ни к чему.
Конечно, специальность и разряд.
Но, главное, он учится заочно.
И здесь мы приподнимем бахрому.
Он в сумерках листает «Сопромат»
и впитывает Маркса. Между прочим,
такие книги вечером как раз
особый источают аромат.
Не хочется считать себя рабочим.
Охота, в общем, в следующий класс.
Он в сумерках стремится к рубежам
иным. Сопротивление металла
в теории приятнее. О да!
Он рвется в инженеры, к чертежам.
Он станет им, во что бы то ни стало.
Ну, как это... количество труда,
прибавочная стоимость... прогресс...
И вся эта схоластика о рынке...
Он лезет сквозь дремучие леса.
Женился бы. Но времени в обрез.
И он предпочитает вечеринки,
случайные знакомства, адреса.
«Наш будущий – улыбка – инженер».
Он вспоминает сумрачную массу
и смотрит мимо девушек в окно.
Он одинок на собственный манер.
Он изменяет собственному классу.
Быть может, перебарщиваю. Но
использованье класса напрокат
опаснее мужского вероломства.
– Грех молодости. Кровь, мол, горяча. -
я помню даже искренний плакат
по поводу случайного знакомства.
Но нет ни диспансера, ни врача
от этих деклассированных, чтоб
себя предохранить от воспаленья.
А если нам эпоха не жена,
то чтоб не передать такой микроб
из этого – в другое поколенье.
Такая эстафета не нужна.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
