Ты выходишь на кухню в ночной рубашке,
а там, на столе, представляешь -
сидит Петя Ручкин
и пьёт молоко из чашки -
а кухня вся залита лунным светом -
ты стоишь напротив окна,
и Петька протягивает руку,
говорит: - Полетели!
Я покажу тебе розового слона!
А ты говоришь: - Нет, Петь...
Я уже выросла.
Давай, я подарю тебе свои игрушки?
А Петька мотает головой и улетает.
И теперь,
когда ты доходишь до ручки,
ты выходишь на кухню в ночной рубашке,
становишься в лунном свете напротив окна,
и говоришь: - Петя?
Петя Ручкин?
Но ты уже выросла,
и он не ответит.
О, знал бы я, что так бывает,
Когда пускался на дебют,
Что строчки с кровью - убивают,
Нахлынут горлом и убьют!
От шуток с этой подоплекой
Я б отказался наотрез.
Начало было так далеко,
Так робок первый интерес.
Но старость - это Рим, который
Взамен турусов и колес
Не читки требует с актера,
А полной гибели всерьез.
Когда строку диктует чувство,
Оно на сцену шлет раба,
И тут кончается искусство,
И дышат почва и судьба.
1932
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
