Абонента несколько лет уж как не спасти, но остались улица, дом, трамвай и цифры, которые не отпустить, и гудки сквозь динамик: one long goodbye.
Ты просыпаешься каждое утро в бреду, а засыпаешь, как будто идешь на фронт. Кто-то ночами в твоем персональном Аду снова и снова не берет телефон, а под конец отзывается долгим гудком и замолкает тяжелым шуршанием шин.
Кроме того, что сентябрь все так же паршив, новое утро не скажет тебе ничего.
Ты выбегаешь в футболке под сильный дождь, пьешь крепкий кофе по несколько раз на дню, "детское время, не спится" - конечно, врешь, и это всерьез беспокоит твою родню. Но как объяснить им, что несколько долгих лет, ты будто муха, уснувшая за стеклом.
В сизом тумане Трэвл Эйр* взмахнет крылом,
Спящий Титаник, свернув, поплывет на свет.
Дом наш тихонько качается на ветру. Крыша, как сито, пол весь порос травой. Ночью здесь слышен тоскливый звенящий вой - длинные песни блестящих латунных труб. А эти вот стены уже не кирпич - картон, и держит их вместо цемента почтовый клей. Диктор сказал, что становится холодней, а значит, наш дом рассыплется, только тронь.
Невидимый лайнер, вздыхая, идет ко дну,
Ломает закрылки игрушечный самолет.
Твой фикус заметит, какой, мол, хреновый год,
И кошка, качнув ушами, кивнет ему.
***
И наступает новая ночь, твой бессменный осенний враг, про то, что абонент временно недоступен, снова расскажет диспетчер. "Временно", ты усмехнешься, девушка, все так.
Временно, до следующей жизни.
"До встречи. Вернувшись в исходную точку, я буду ждать тебя вечно".**
_______________
* "Иллюзии", Ричард Бах
** (с) Смысловые галлюцинации
Я так хочу изобразить весну.
Окно открою
и воды плесну
на мутное стекло, на подоконник.
А впрочем, нет,
подробности — потом.
Я покажу сначала некий дом
и множество закрытых еще окон.
Потом из них я выберу одно
и покажу одно это окно,
но крупно,
так что вата между рам,
показанная тоже крупным планом,
подобна будет снегу
и горам,
что смутно проступают за туманом.
Но тут я на стекло плесну воды,
и женщина взойдет на подоконник,
и станет мокрой тряпкой мыть стекло,
и станет проступать за ним сама
и вся в нем,
как на снимке,
проявляться.
И станут в мокрой раме появляться
ее косынка
и ее лицо,
крутая грудь,
округлое бедро,
колени.
икры,
наконец, ведро
у голых ее ног засеребрится.
Но тут уж время рамам отвориться,
и стекла на мгновенье отразят
деревья, облака и дом напротив,
где тоже моет женщина окно.
И
тут мы вдруг увидим не одно,
а сотни раскрывающихся окон
и женских лиц,
и оголенных рук,
вершащих на стекле прощальный круг.
И мы увидим город чистых стекол.
Светлейший,
он высоких ждет гостей.
Он ждет прибытья гостьи высочайшей.
Он напряженно жаждет новостей,
благих вестей
и пиршественной влаги.
И мы увидим —
ветви еще наги,
но веточки,
в кувшин водружены,
стоят в окне,
как маленькие флаги
той дружеской высокой стороны.
И все это —
как замерший перрон,
где караул построился для встречи,
и трубы уже вскинуты на плечи,
и вот сейчас,
вот-вот уже,
вот-вот…
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
