Абонента несколько лет уж как не спасти, но остались улица, дом, трамвай и цифры, которые не отпустить, и гудки сквозь динамик: one long goodbye.
Ты просыпаешься каждое утро в бреду, а засыпаешь, как будто идешь на фронт. Кто-то ночами в твоем персональном Аду снова и снова не берет телефон, а под конец отзывается долгим гудком и замолкает тяжелым шуршанием шин.
Кроме того, что сентябрь все так же паршив, новое утро не скажет тебе ничего.
Ты выбегаешь в футболке под сильный дождь, пьешь крепкий кофе по несколько раз на дню, "детское время, не спится" - конечно, врешь, и это всерьез беспокоит твою родню. Но как объяснить им, что несколько долгих лет, ты будто муха, уснувшая за стеклом.
В сизом тумане Трэвл Эйр* взмахнет крылом,
Спящий Титаник, свернув, поплывет на свет.
Дом наш тихонько качается на ветру. Крыша, как сито, пол весь порос травой. Ночью здесь слышен тоскливый звенящий вой - длинные песни блестящих латунных труб. А эти вот стены уже не кирпич - картон, и держит их вместо цемента почтовый клей. Диктор сказал, что становится холодней, а значит, наш дом рассыплется, только тронь.
Невидимый лайнер, вздыхая, идет ко дну,
Ломает закрылки игрушечный самолет.
Твой фикус заметит, какой, мол, хреновый год,
И кошка, качнув ушами, кивнет ему.
***
И наступает новая ночь, твой бессменный осенний враг, про то, что абонент временно недоступен, снова расскажет диспетчер. "Временно", ты усмехнешься, девушка, все так.
Временно, до следующей жизни.
"До встречи. Вернувшись в исходную точку, я буду ждать тебя вечно".**
_______________
* "Иллюзии", Ричард Бах
** (с) Смысловые галлюцинации
"Скоро тринадцать лет, как соловей из клетки
вырвался и улетел. И, на ночь глядя, таблетки
богдыхан запивает кровью проштрафившегося портного,
откидывается на подушки и, включив заводного,
погружается в сон, убаюканный ровной песней.
Вот такие теперь мы празднуем в Поднебесной
невеселые, нечетные годовщины.
Специальное зеркало, разглаживающее морщины,
каждый год дорожает. Наш маленький сад в упадке.
Небо тоже исколото шпилями, как лопатки
и затылок больного (которого только спину
мы и видим). И я иногда объясняю сыну
богдыхана природу звезд, а он отпускает шутки.
Это письмо от твоей, возлюбленный, Дикой Утки
писано тушью на рисовой тонкой бумаге, что дала мне императрица.
Почему-то вокруг все больше бумаги, все меньше риса".
II
"Дорога в тысячу ли начинается с одного
шага, - гласит пословица. Жалко, что от него
не зависит дорога обратно, превосходящая многократно
тысячу ли. Особенно отсчитывая от "о".
Одна ли тысяча ли, две ли тысячи ли -
тысяча означает, что ты сейчас вдали
от родимого крова, и зараза бессмысленности со слова
перекидывается на цифры; особенно на нули.
Ветер несет нас на Запад, как желтые семена
из лопнувшего стручка, - туда, где стоит Стена.
На фоне ее человек уродлив и страшен, как иероглиф,
как любые другие неразборчивые письмена.
Движенье в одну сторону превращает меня
в нечто вытянутое, как голова коня.
Силы, жившие в теле, ушли на трение тени
о сухие колосья дикого ячменя".
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
