БУЛЫЖНИК
В траве у ручья лежал булыжник. Не очень большой, но и не маленький: величиной примерно с две картофелины. Он лежал здесь много лет, может быть, даже сто – он не помнил. А сегодня вдруг сказал:
- Надоело всё!
- Что, что надоело? – спросил Ручеёк и побежал дальше.
- Да жизнь такая надоела!
- Это какая ТАКАЯ? Какая ТАКАЯ? – застрекотала Сорока. Вот ведь птица! Уже тут как тут! Как же: вдруг без неё что-нибудь интересное произойдёт. Везде свой клюв сунуть надо. - Какая ТАКАЯ жизнь?
- А - НИКАКАЯ! Пользы от меня НИКАКОЙ! Вред один.
- Ну ты, Камень, даёшь! – это сказал вылезший из-под земли Дождевой Червь. – Какой от тебя вред, ты ж червяков не клюёшь!
При этих словах Сорока угрожающе глянула на него, и Червь поспешно залез назад в землю.
А Булыжник продолжал печалиться;
- Вон подо мной даже цветы не растут…
- Да ничего, - смущённо закачали головками Колокольчики, - нам и так места хватает.
- Вот если б меня взял с собой какой-нибудь писатель…
- Нужен ты ему! – опять высунулся Дождевой Червь.
- …писатель, продолжал Булыжник, не обращая внимания на червяка, потому, что тот снова спрятался, - он бы писал и прижимал мною рукописи, чтобы они не разлетались на ветру.
- Ты, Камень, - серый! – голос червяка прозвучал откуда-то из-под булыжника.
- Ну – серый. Я же не изумруд, чтобы зеленым быть.
- Серый – потому что дремучий! Писатели сейчас на компьютерах свои тексты набирают. Там ничего не разлетится.
- Цыц! – потеряла терпение Сорока и червяк исчез.
- Ленивый ты! Под леж-ж-жачий камень вода не течёт, – это прожужжала Пчёлка. Прожужжала и полетела дальше. Ей было некогда болтать - она собирала нектар.
А Булыжник остался на месте, думать, как жить дальше.
- «Под лежачий камень, под лежачий камень»! – завозмущалась Сорока. – Хорошо – мы умеем летать. А вот он – нет. НЕ ДАНО ему!
- Я придумал!!! Я стану лежать в ручейке. Все, кто не сможет перепрыгнуть его сразу, сначала будут становиться на меня, а потом на другую сторону ручья, - обрадовано сообщил Булыжник.
- Если под лежачий камень вода не течет, я буду обтекать тебя с боков. Здорово! – как всегда на ходу прокричал Ручеек.
- А ты щекотки не боишься? - Сорока была тут как тут.
- Хватит стрекотать! Позови лучше Василия, он поможет мне перемеситься.
- Кто?! Васька-то?!! Да этот кот воды ещё больше чем огня боится! Близко не подойдет.
За нектаром вновь прилетела Пчёлка и деловито предложила:
- Пож-ж-жалуй Дж-ж-жека позовите. Он – ньюфаундленд. Эту породу собак ещё водолазами называют. Он воду любит. Он сильный. Он - не то, что Булыжник, наверное, дом с места сдвинуть может! Смотрите, он сам сюда идёт.
Большой пёс Джек шёл к ручью. Он хотел пить и купаться. Сам даже не знал, чего ему больше хочется – купаться или пить.
- Джек! Джек! – Сорока выскочила прямо перед его носом. – Перетащи камушек в ручеёчек.
- Пож-ж-жалуйста! – добавила Пчёлка.
- Запросто! – Джек одним сильным движением толкнул булыжник на середину ручья и, виляя хвостом, радостно захлопал лапами по воде. Он вообще был очень доброжелательный пёс. Такой доброжелательный, что сначала обрадовался, а потом спросил:
- А зачем?
- А затем, - послышался распевный голос кота, - что я теперь могу прыгать туда-сюда, и лапы будут сухи- и-е! Вот так: Р-раз! – Васька прыгнул сначала на камень, а потом на траву. – И ещё: р-раз! – он повторил то же самое, только в обратном направлении.
Булыжник был счастлив. Сегодня он пригодился коту, завтра другим, кто боится намочить ноги и простудиться в студеной воде. А потом… потом кто-нибудь принесёт дощечку, получится мостик, а он –Булыжник, станет главным держателем этой дощечки… Он мечтал, а Сорока в это время разносила по всей округе: он не ЛЕЖАЧИЙ камень, он НАСТУПАЧИЙ камень! И не ленивый вовсе – он ДУМАЕТ!
Уже довольно лучший путь не зная,
Страстьми имея ослепленны очи,
Род человеческ из краю до края
Заблуждал жизни в мрак безлунной ночи,
И в бездны страшны несмелые ноги
Многих ступили — спаслися немноги,
Коим, простерши счастье сильну руку
И не хотящих от стези опасной
Отторгнув, должну отдалило муку;
Hо стопы оных не смысл правя ясной —
Его же помочь одна лишь надежна, —
И тем бы гибель была неизбежна,
Но, падеж рода нашего конечный
Предупреждая новым действом власти,
Произвел Мудрость царь мира предвечный,
И послал тую к людям, да, их страсти
Обуздав, нравов суровость исправит
И на путь правый их ноги наставит.
О, коль всесильна отца дщерь приятна!
В лице умильном красота блистает;
Речь, хотя тиха, честным ушам внятна,
Сердца и нудит и увеселяет;
Ни гневу знает, ни страху причину,
Ищет и любит истину едину,
Толпу злонравий влеча за собою,
Зрак твой не сильна снесть, ложь убегает,
И добродетель твоею рукою
Славны победы в мал час получает;
Тако внезапным лучом, когда всходит,
Солнце и гонит мрак и свет наводит.
К востоку крайны пространны народы,
Ближны некреям, ближны оксидракам,
Кои пьют Ганга и Инда рек воды,
Твоим те первы освещенны зраком,
С слонов нисшедше, счастливы приемлют
Тебя и сладость гласа твого внемлют.
Черных потом же ефиоп пределы,
И плодоносный Нил что наводняет,
Царство, богатством славно, славно делы,
Пользу законов твоих ощущает,
И людей разум грубый уж не блудит
В грязи, но к небу смелый лет свой нудит.
Познал свою тьму и твою вдруг славу
Вавилон, видев тя, широкостенный;
И кои всяку презрели державу,
Твоей склонили выю, усмиренны,
Дикие скифы и фраки суровы,
Дав твоей власти в себе знаки новы.
Трудах по долгих стопы утвердила,
Седмью введена друзьями твоими
В греках счастливых, и вдруг взросла сила,
Взросло их имя. Наставленный ими
Народ, владетель мира, дал суд труден:
Тобой иль действом рук был больше чуден.
Едва их праздность, невежства мати
И злочинств всяких, от тя отлучила,
Власть уж их тверда не могла стояти,
Презренна варвар от севера сила
Западный прежде, потом же востока
Престол низвергла в мгновение ока.
Была та гибель нашего причина
Счастья; десница врачей щедра дала
Покров, под коим бежаща богина
Нашла отраду и уж воссияла
Европе целой луч нового света;
Врачей не умрет имя в вечны лета.
Мудрость обильна, свиту многолюдну
Уж безопасна из царства в другое
Водя с собою, видели мы чудну
Премену: немо суеверство злое
Пало, и знаем служить царю славы
Сердцем смиренным и чистыми нравы.
На судах правда прогнала наветы
Ябеды черной; в войну идем стройны;
Храбростью ищем, искусством, советы
Венцы с Победы рук принять достойны;
Медные всходят в руках наших стены,
И огнь различны чувствует премены.
Зевсовы наших не чуднее руки;
Пылаем с громом молния жестока,
Трясем, рвем землю, и бурю и звуки
Страшны наводим в мгновение ока.
Ветры, пространных морь воды ужасны
Правим и топчем, дерзки, безопасны.
Бездны ужасны вод преплыв, доходим
Мир, отделенный от век бесконечных.
В воздух, в светила, на край неба всходим,
И путь и силу числим скоротечных
Телес, луч солнца делим в цветны части;
Чувствует тварь вся силу нашей власти.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
