Не смей мечтать без меня, слышишь, не смей. Следы прежних разлук смывает шепотом прибоя, хотя мы так далеко от моря. Но капля за каплей на простынь нежность, края, берега, стоны. Твое дыхание, голос, сны. Наше правило – держаться за руки. Это мы придумали его, помнишь? Помнишь, что я говорил тебе по секрету? Да-да, твои волосы пахнут охапкой желтых листьев, даже зимой. На улице мороз, а в твоих волосах вечная осень. Коснуться бы. Вернуться.
Ты спрашивала – почему, а я улыбался и молчал, терял голос, разум, тайны. И мы мечтали, мечтали об островах, прохладной тени, манго, цикадах и танго. Я танцевал с тобой в моей маленькой убогой комнатке, а ты говорила, что чувствуешь запах тропических фруктов и видишь вдали паруса рыбацких лодок. Я закрывал глаза и ноги утопали в песке, кожа становилась соленой от бриза, желания исполнять капризы. Ты сбрасывала платье и бежала к морю.
Маленькие таверны, запах дешевого табака, грустные песни на португальском, текила, прохлада сада, нитка жемчуга, руки, шепот, шорох платья, объятья. Узкие улочки, мы целуемся у всех на виду, откровенно и страстно, опасно.
Я купил тебе бусы из камней и ракушек, браслет из граната, колечко с агатом. Занимаясь любовью мы пили розовое вино и курили, глядя на блики ночной лагуны. Ты варила кофе и зажигала свечи, клала мне руки на плечи. И так каждый вечер.
А утром ты сонная, влюбленная, будила меня ласками и убегала к прохладной воде, а я за тобой, по следу. Никогда от сюда не уеду.
И совершенно непредсказуемо, внезапно, ты очень крепко обнимала меня и мы молча стояли на набережной, наслаждаясь изысканностью подобной близости.
А потом….. потом кто-то звонил в дверь, мы открывали глаза и сначала не понимали где мы, я с глупым видом открывал дверь соседке, она жаловалась на шум, я извинялся, называл ее донной, закрывал дверь и бежал от реальности, как от огня. Я прошу, не смей мечтать без меня.
Плывет в тоске необьяснимой
среди кирпичного надсада
ночной кораблик негасимый
из Александровского сада,
ночной фонарик нелюдимый,
на розу желтую похожий,
над головой своих любимых,
у ног прохожих.
Плывет в тоске необьяснимой
пчелиный хор сомнамбул, пьяниц.
В ночной столице фотоснимок
печально сделал иностранец,
и выезжает на Ордынку
такси с больными седоками,
и мертвецы стоят в обнимку
с особняками.
Плывет в тоске необьяснимой
певец печальный по столице,
стоит у лавки керосинной
печальный дворник круглолицый,
спешит по улице невзрачной
любовник старый и красивый.
Полночный поезд новобрачный
плывет в тоске необьяснимой.
Плывет во мгле замоскворецкой,
пловец в несчастие случайный,
блуждает выговор еврейский
на желтой лестнице печальной,
и от любви до невеселья
под Новый год, под воскресенье,
плывет красотка записная,
своей тоски не обьясняя.
Плывет в глазах холодный вечер,
дрожат снежинки на вагоне,
морозный ветер, бледный ветер
обтянет красные ладони,
и льется мед огней вечерних
и пахнет сладкою халвою,
ночной пирог несет сочельник
над головою.
Твой Новый год по темно-синей
волне средь моря городского
плывет в тоске необьяснимой,
как будто жизнь начнется снова,
как будто будет свет и слава,
удачный день и вдоволь хлеба,
как будто жизнь качнется вправо,
качнувшись влево.
28 декабря 1961
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
