Пять лет. Чешское стеганное пальтишко небесно-голубого цвета, белые ботиночки на липучках и белый же берет. Оглянулась. Враг занят беседой с союзниками. И быстро, точным отрепетированным движением – камень в рот. Нет,естественно никто не собирался его есть, он твердый и невкусный к тому же, но зато он гряяяяязный.
Десять лет. Уличный кран. Буйные заросли крапивы. Дерево. Сейчас определить, что за дерево сложно, но тогда — ива. А значит «на иве» - вопрос минуты-двух. Еще пару минут на постановку эксперимента - кто дольше провисит, держась одной рукой за ветку. Собственный басовитый ор, малиновые пупырья по всему телу и мама, поливающая уксусом.
Пятнадцать лет. Дискотека. Дома наказывали не пить водку и не курить. Про «не целоваться с мальчиками» ничего не говорили. Поэтому с мальчиками не целуешься. Зато всю ночь страстно обнимаешь белый эмалированный таз.
Двадцать лет. В парке, в кафе, в общественном транспорте, на лавочке, в университете, во внезапно образовавшейся свободной квартире — целуешься с мальчиками.
Двадцать восемь. Если ты выпускаешь из виду одного человека, то точно знаешь, что сейчас, в этот самый момент, он жрет камни.
А я так поняла, что это тоже маленький человечек в конце? Так?)
да, natasha)) это маленький человечек, который очень на меня похож)
Ясно, что похож, тоже ить камнеежка.) Славно написано.)
Очень понравилось... Камнеежка - это круто, ах детство золотое, кажется, сами такими только вот были...)
я вам с опозданием-с опозданием отвечаю, простите уж великодушно, Daydreamer.
А в общем и сказать то спасибо только хотела. И про детство - знаете, а мне порой кажется что так давно, будто и не со мной вовсе.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Бумага терпела, велела и нам
от собственных наших словес.
С годами притёрлись к своим именам,
и страх узнаванья исчез.
Исчез узнавания первый азарт,
взошло понемногу быльё.
Катай сколько хочешь вперёд и назад
нередкое имя моё.
По белому чёрным сто раз напиши,
на улице проголоси,
чтоб я обернулся — а нет ни души
вкруг недоуменной оси.
Но слышно: мы стали вась-вась и петь-петь,
на равных и накоротке,
поскольку так легче до смерти терпеть
с приманкою на локотке.
Вот-вот мы наделаем в небе прорех,
взмывая из всех потрохов.
И нечего будет поставить поверх
застрявших в машинке стихов.
1988
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.