Призывает как-то Гоминид Гоминьданович Доминантский соучастника по службе к себе в Причастилище. Приходит на зёв его соучастник его, ЗватьКакТоТак зовут.
Приходит в Присчастливище и приторно простирается, просфорку в зубах держит… или прохвостку между ног? Или аммофоску под культурную пальму в ящике вносит? Сейчас уже и не упомнить, Лета нынче не та.
Так вот, простирается ЗватьЕгоТакИЭдак тоньше пленки поверхностного натяжения и ждет. А Гоминид Гоминьданович, глазами вращает и заводит мысль кверху. ЗватьНикакЕго уж совсем истончился, сделался невидимкой-несведущим. Вот-вот испарится от радости.
Гоминид Гоминьданович, доведя мысль свою до звукового порога счастья, как рявкнет всёй мышцей гласа своего: «Я!…»
Тут лопнула становая жила у ЗватьТоКакТебя от излитой благости и дымок пыхнул, как из раздавленного табачного гриба. И рассыпался счастливец, значит, в благодарностях буквально, то есть на ковер.
Но Гоминид Гоминьданович Доминантский, сделав ладошкой своей легкий пасс, продолжил мужественно: «Выношу… э-э-э… благодарность вам под Моим… Руководством!». И секретаршу позвал пыль протереть, ради радости глаз своих, зане порядок блюл, гармонию ценил и на баяне играть тоже умел.
***
Хоронили мы ЗватьЕгоБезРазницыКак хорошо - в урне с бумагами, значимость поистерявшими, как ответственные поборники здравого отношения к природе вещей. Гоминид Гоминьданович даже открыточку прислал из Египета с цветочками на фоне мумии Тутанхамона.
Все коллективно плакали над урной: "Какой же, Гоминид наш Гоминьданович, чувствительный! Как же несказанно повезло ЗватьНикаку в жизни со смертью!»
Когда я утром просыпаюсь,
я жизни заново учусь.
Друзья, как сложно выпить чаю.
Друзья мои, какую грусть
рождает сумрачное утро,
давно знакомый голосок,
газеты, стол, окошко, люстра.
«Не говори со мной, дружок».
Как тень слоняюсь по квартире,
гляжу в окно или курю.
Нет никого печальней в мире —
я это точно говорю.
И вот, друзья мои, я плачу,
шепчу, целуясь с пустотой:
«Для этой жизни предназначен
не я, но кто-нибудь иной —
он сильный, стройный, он, красивый,
живёт, живёт себе, как бог.
А боги всё ему простили
за то, что глуп и светлоок».
А я со скукой, с отвращеньем
мешаю в строчках боль и бред.
И нет на свете сожаленья,
и состраданья в мире нет.
1995, декабрь
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
