Свинг - разновидность оркестрового джаза, а так же танец, появившийся в поздние 20е-40е годы прошлого столетия. " Эпоха свинга" - легкого и непринуждённого, воздушного и многообещающе кокетливого. Хочется вернуться во время, в которое ты опоздал родиться, укутаться в голос Билли Холидэй и Фрэнка Синатры. "Осень в Нью-Йорке" обволакивает и рождает в душе светлую грусть, радугой отражаясь в слезе, застывшей на кончике ресниц. Современный Нью-Йорк сохранил привкус тех лет. Этот город вообще склонен к ностальгии. Клуб "Swing 46" - джазовый островок в центре Манхэттэна. Он расположен на 46 улице между 8-й и 9-й Авеню. Красный бархат драпировок, полумрак и шарм послевоенных лет. Сцена, ждущая музыкантов, и паркет, притихший в предвкушении летящих пар. Вечер неспешно растекается по улицам Нью-Йорка. Наступает время, когда совершенно неожиданно ты можешь оказаться затерянным в прошлом.
Устраиваюсь поуютнее за барной стойкой, получаю в ответ белозубую улыбку бармена и вопрос: " Как всегда? С лаймом?" - это относительно джина с тоником. Джейк - так зовут симпатичного паренька, работает здесь недавно. Он приехал из Калифорнии и влияние шумного мегаполиса дало о себе знать: " Джейк, у тебя уже Нью-Йоркский акцент! А ты здесь всего два месяца.." Смеётся в ответ. Туристы в Большом Яблоке - это особая категория, но они очень гармонично вливаются в настроение вечера. Соседи слева приехали из Чикаго. " Как вы нашли это музыкальное пристанище?" - "Случайно..но, кажется, угадали.." К концу вечера стало ясно, что будут обиды, если не соберусь в гости к чикагским, вновь приобретённым друзьям. Соседи справа - из Швейцарии. Пройдя пешком пол- Манхэттэна, с воодушевлением поглощали десерт, запивая его красным "Мерлот". " Мы завтра улетаем в Монреаль. Поехали с нами!" Почему бы и нет, если бы не работа...Пара из Лондона - немного чопорная, но улыбающаяся средних лет дама, с явными африканскими "корнями" и её спутник, похожий на важного лорда.
Мир сузился до размеров клуба и взорвался ожиданием чуда. На сцене неспешно рассаживались музыканты, такие же колоритные, как и музыка, которую они извлекут из своих саксофонов и скрипок. Хозяин заведения по имени Джон раздаривал гостям хорошее настроение как конфетти. Подлетев ко мне, выудил практически ниоткуда тарелку с ароматным стэйком и радостно сообщил: " Сам приготовил. Только что. Для тебя!!" Странно, всегда думала, что женщинам принято дарить цветы....Но физиономия Джона излучала такую радость, что я решила - стэйк, в конце концов, тоже не самый плохой подарок....!
Музыка....всё накрыла волной музыка...Она плыла над головами и отражалась искорками в бокалах. "Autumn in New York"...и забывалось, что на улице зима..., и что снежные хлопья к утру опять укроют улицы..., и что своя личная боль, глубоко засевшая и холодящая кожу, не будет давать уснуть ночами..." Autumn in New York"...пел артист...и с ним пел зимний, ожидающий утра город...."Осень в Нью-Йорке...Почему же она так зовёт...Она заставляет меня думать, что я дома...она даёт обещание новой любви..."
А. Чегодаев, коротышка, врун.
Язык, к очкам подвешенный. Гримаса
сомнения. Мыслитель. Обожал
касаться самых задушевных струн
в сердцах преподавателей – вне класса.
Чем покупал. Искал и обнажал
пороки наши с помощью стенной
с фрейдистским сладострастием (границу
меж собственным и общим не провесть).
Родители, блистая сединой,
доили знаменитую таблицу.
Муж дочери создателя и тесть
в гостиной красовались на стене
и взапуски курировали детство
то бачками, то патлами брады.
Шли дни, и мальчик впитывал вполне
полярное величье, чье соседство
в итоге принесло свои плоды.
Но странные. А впрочем, борода
верх одержала (бледный исцелитель
курсисток русских отступил во тьму):
им овладела раз и навсегда
романтика больших газетных литер.
Он подал в Исторический. Ему
не повезло. Он спасся от сетей,
расставленных везде военкоматом,
забился в угол. И в его мозгу
замельтешила масса областей
познания: Бионика и Атом,
проблемы Астрофизики. В кругу
своих друзей, таких же мудрецов,
он размышлял о каждом варианте:
какой из них эффектнее с лица.
Он подал в Горный. Но в конце концов
нырнул в Автодорожный, и в дисканте
внезапно зазвучала хрипотца:
"Дороги есть основа... Такова
их роль в цивилизации... Не боги,
а люди их... Нам следует расти..."
Слов больше, чем предметов, и слова
найдутся для всего. И для дороги.
И он спешил их все произнести.
Один, при росте в метр шестьдесят,
без личной жизни, в сутолоке парной
чем мог бы он внимание привлечь?
Он дал обет, предания гласят,
безбрачия – на всякий, на пожарный.
Однако покровительница встреч
Венера поджидала за углом
в своей миниатюрной ипостаси -
звезда, не отличающая ночь
от полудня. Женитьба и диплом.
Распределенье. В очереди к кассе
объятья новых родственников: дочь!
Бескрайние таджикские холмы.
Машины роют землю. Чегодаев
рукой с неповзрослевшего лица
стирает пот оттенка сулемы,
честит каких-то смуглых негодяев.
Слова ушли. Проникнуть до конца
в их сущность он – и выбраться по ту
их сторону – не смог. Застрял по эту.
Шоссе ушло в коричневую мглу
обоими концами. Весь в поту,
он бродит ночью голый по паркету
не в собственной квартире, а в углу
большой земли, которая – кругла,
с неясной мыслью о зеленых листьях.
Жена храпит... о Господи, хоть плачь...
Идет к столу и, свесясь из угла,
скрипя в душе и хорохорясь в письмах,
ткет паутину. Одинокий ткач.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
