Римским всадником был Гай Рабирий Постум.. он прям и родилса им..
Смышленый мальчуган - все смотрел, как взрослые тащат в дом че попало, а после из того конфетку делают..
А когда подрос, просто замолился на Лициния Красса....
Маркуша Красс в те времена как бы "новым римлянином" считался...
В свободное время от Спартака ходил он по Риму-то и смотрел, где че горит... Коли хорошо горело, радовался, кобряка - потому как скупал за копье обломки и строил на них че-нить жилое, штоб сдавать в аренту всякому там честному народу.. Ходили слухи - навроде и сам поджигал.. С детства у его было это... мож у батьки спички крал аль маманя давала, чтоп не лез с дурацкими вопросами да нытьем "мам, купи самокат"..
Но огонь любил, паршивец, а вот пожарником не стал... не схотел, видать..
Ну так Рабирий-то наш нагляделся на этих всех суллян...
И думает - чего эт я такой простофиля ниче не краду-то?
А, надо сказать, красть-то в Риме уже неча было... то исть, было конешно, но все теплые местечки ужо поразобрали и Постуму не оставили..
Думал он думал... аж голова заболела... А тут, вот как в сказке, возьми и попадись ему Птолемейка Авлет. Тот Птолемейка аж кушать не мог, как ему на египетский престол хотелось.
Я вот не пойму, че оне все рвались на троны-то? Знали же, што отравят аль заколят, как хряка какого... все одно лезли...
Вобщем, Рабирка наш ушлый дал Авлету пару раз.. просто так.. потом в долг дал.. Потом плантации завел и прям с рук кормил..
Вот и вышло так, што когда Авлетка на египетский трон-то зашел - в долгах был по самый бюджет... Эт значит.. подскажу.. долг Птолемешки Рабирию превышал годовой бюджет всево Египта и ихней страны...
Красс с Помпеем.. был там такой чудик.. чуть не лопнули от зависти... Мы, говорят, ни в жисть тебя царем не признаем, хоть взятку давай, хоть не давай... если, конешно, меньше ста тыщ. Куда деться-то... дал. Рабирий помог. Царем стал... фу ты ну ты!.. сидит себе весь на троне... наложницами обложился.
А долг-то отдава-а-а-ать... А мозгов-то не хвата-а-а-ат, акромя как налоги в Александрии повысить... Вот и турнул его народ путем вооруженной восстании. Так этот маньяк 10 тыщ опять занял да с римскими войсками удушил революцьенный всплеск народа.
Родил дочечку, Клеопатрушку... Ту еще змею... Нещасная была женщина, хоть и красивая да умная...
Но это совсем другая сказка..
За Москва-рекой в полуподвале
Жил высокого роста блондин.
Мы б его помянули едва ли,
Кабы только не случай один.
Он вставал удивительно поздно.
Кое-как расставался со сном.
Батарея хрипела гриппозно.
Белый день грохотал за окном.
Выпив чашку холодного чаю,
Съев арахиса полную горсть,
Он повязывал шарф, напевая,
Брал с крюка стариковскую трость.
Был он молод. С лохматой собакой
Выходил в переулки Москвы.
Каждый вправе героя гулякой
Окрестить. Так и было, увы.
Раз, когда он осеннею ночью
Интересную книгу читал,
Некто белый, незримый воочью,
Знак смятенья над ним начертал.
С той поры временами гуляка
Различал под бесплотным перстом
По веленью незримого знака
Два-три звука в порядке простом.
Две-три ноты, но сколько свободы!
Как кружилась его голова!
А погода сменяла погоду,
Снег ложился, вставала трава.
Белый день грохотал неустанно,
Заставая его в неглиже.
Наш герой различал фортепьяно
На высоком одном этаже.
И бедняга в догадках терялся:
Кто проклятье его разгадал?
А мотив между тем повторялся,
Кто-то сверху ночами играл.
Он дознался. Под кровлей покатой
Жили врозь от людей вдалеке
Злой старик с шевелюрой косматой,
Рядом - девушка в сером платке.
Он внушил себе (разве представишь?
И откуда надежды взялись?),
Что напевы медлительных клавиш
Под руками ее родились.
В день веселой женитьбы героя
От души веселился народ.
Ели первое, ели второе,
А на третье сварили компот.
Славный праздник слегка омрачался,
Хотя "Горько" летело окрест, -
Злой старик в одночасье скончался,
И гудел похоронный оркестр.
Геликоны, литавры, тромбоны.
Спал герой, захмелев за столом.
Вновь литавры, опять геликоны -
Две-три ноты в порядке простом.
Вот он спит. По январскому полю
На громадном летит скакуне.
Видит маленький город, дотоле
Он такого не видел во сне.
Видит ратушу, круг циферблата,
Трех овчарок в глубоком снегу.
И к нему подбегают ребята
Взапуски, хохоча на бегу.
Сзади псы, утопая в кюветах,
Притащили дары для него:
Три письма в разноцветных конвертах -
Вот вам слезы с лица моего!
А под небом заснеженных кровель,
Привнося глубину в эту высь,
С циферблатом на ратуше вровень
Две-три птицы цепочкой.
Проснись!
Он проснулся. Открытая книга.
Ночь осенняя. Сырость с небес.
В полутемной каморке - ни сдвига.
Слышно только от мига до мига:
Ре-ре-соль-ре-соль-ре-до-диез.
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
