«- Кто там?
- Свои!
- Свои в такую погоду дома сидят, телевизор смотрят!»
(Мультик «Трое из Простоквашино»)
«- Простите, у вас тут можно приземлиться?
- Что?..
- Что-что, посадку давай! Не видишь, ослабеваю?!»
(Мультик «Карлсон, который жи
Дело было под Новый год. Колянчик, муж мой, как обычно, у телека сидел, хоккеи свои с футболами смотрел, я на кухне - сражалась со свиными ножками, холодец к празднику супруг затребовал.
Я разделочным топориком всегда стараюсь попадать в такт с мужевыми воплями. Вот и тут: «Гооооол! – Хрясь!», «Давай, сволочь! – Хрясь!», «Козёл! Мазила! – Хрясь!». Почти все ножки порубила, совсем немного осталось, и вдруг – тишина. Только голос комментатора. А мой Коля как-то подозрительно молчит. Не выдержала, пошла в комнату и просто офонаре… Мой ненаглядный, стоя на коленях, остервенело потрошит балконную дверь: ну, чисто наш кот после туалета. Бумага, поролон, вата, которыми я старательно балкон на зиму замуровала, разбросаны по всей комнате.
Стою, как вкопанная, онемела от неожиданности. Ну, всё, думаю, свихнулся мужик мой, досмотрелся ужасников, выйдет сейчас на балкон и сиганет с 13-го этажа. А Коля увидел меня да как заорет:
- Помогай, дура! «Моментом» что ли шпиговала рамы?!
И тут я Её увидела… За окном… На нашем балконе. Худая, бледная, глаза блюдцами, черные, черные, и такая в них боль – мочи нет смотреть. Одежды на ней с гулькин фиг: только что-то блестящее, на бретелечках. А вместо рук – палочки, то-о-оненькие, тоненькие. И шеи почти не видно, сразу от головы – узенькие плечики. Снег идет, и у Нее на голове целая горка. И не тает.
Меня, как током прошибло: Инопланетянка! Дожили, наконец-то, и мы, простые люди, до общения с другими мирами…
Нет, правда. Мы и выпили-то совсем чуть-чуть. Как всегда. За ужином. Но чтоб такие глюки начались!.. Разве глюки? Вон, она даже общаться пытается, рот открывает. И как прикажете с ней общаться, Мы же их языков не знаем. И почему именно нам, на наш балкон такое счастье привалило? Теперь в газетах про нас напишут, по ящику покажут…
Тут Коля балкон наконец-то открыл, и Она свалилась в комнату, как мешок. Кожа вся в пупырышках, но не зеленая, а темно-синяя. И никаких антенн на голове нет – вылитый человек.
- Спирт тащи или водку! – Гаркнул Коля. – Рот закрой! Что, замерзшую голую бабу не видела?
Вот так мои иллюзии насчет внеземных цивилизаций и рассеялись. А как мечталось… Я рот закрыла и на кухню пошла. Но боковым зрением успела увидеть, как Коля мой так нежно-нежно инопланетянке что-то тихо стал нашептывать. Я психанула, тут же вернулась и тоже гаркнула:
- Нет у нас спирта! А водку мы с тобой допили за ужином. Всю!
Баба эта, с балкона, от испуга сразу свернулась калачиком на паласе, прижалась к дивану, «мурашки» её еще больше взбугрились - трясется и зубами клацает; «блюдцами» своими вращает, а по щекам слезы градом катятся.
Такое кого хочешь, проймет.
Достала я тогда торжественно свои единственные духи «Клима», и мы весь флакон на эту дурищу извели, растирая ее.
Потом Колька сбегал до палатки, водки купил. Водкой мы девицу и откачали окончательно: применяя и внутрь и снаружи.
Бедная... Ведь как в жизни бывает. Пришла в гости к интеллигентному мужчине, к соседу нашему, из соседнего подъезда. У нас с этим соседом балконы через перегородку.
Только у них до интима дошло, а тут жена соседа в дверь стала ломиться. А она, весь дом знает, - такая ревнивая! Сосед ее жутко боится! Потому-то он ничего лучшего не придумал, как свою возлюбленную на балкон выставить. И это в 20-ти градусный мороз! Да еще почти голую. Девчонка тоже ее боялась, потому, когда начала замерзать, перелезла на наш балкон. И высоты не испугалась. Все твердила, пока мы ее откачивали: «Лучше разбиться, чем с этой мегерой встречаться».
Зато теперь у меня целых три флакона «Клима». Их Катюха-инопланетянка подарила.
Спасибо мегере.
Еще далёко мне до патриарха,
Еще на мне полупочтенный возраст,
Еще меня ругают за глаза
На языке трамвайных перебранок,
В котором нет ни смысла, ни аза:
Такой-сякой! Ну что ж, я извиняюсь,
Но в глубине ничуть не изменяюсь.
Когда подумаешь, чем связан с миром,
То сам себе не веришь: ерунда!
Полночный ключик от чужой квартиры,
Да гривенник серебряный в кармане,
Да целлулоид фильмы воровской.
Я как щенок кидаюсь к телефону
На каждый истерический звонок.
В нем слышно польское: "дзенкую, пане",
Иногородний ласковый упрек
Иль неисполненное обещанье.
Все думаешь, к чему бы приохотиться
Посереди хлопушек и шутих, -
Перекипишь, а там, гляди, останется
Одна сумятица и безработица:
Пожалуйста, прикуривай у них!
То усмехнусь, то робко приосанюсь
И с белорукой тростью выхожу;
Я слушаю сонаты в переулках,
У всех ларьков облизываю губы,
Листаю книги в глыбких подворотнях --
И не живу, и все-таки живу.
Я к воробьям пойду и к репортерам,
Я к уличным фотографам пойду,-
И в пять минут - лопаткой из ведерка -
Я получу свое изображенье
Под конусом лиловой шах-горы.
А иногда пущусь на побегушки
В распаренные душные подвалы,
Где чистые и честные китайцы
Хватают палочками шарики из теста,
Играют в узкие нарезанные карты
И водку пьют, как ласточки с Ян-дзы.
Люблю разъезды скворчащих трамваев,
И астраханскую икру асфальта,
Накрытую соломенной рогожей,
Напоминающей корзинку асти,
И страусовы перья арматуры
В начале стройки ленинских домов.
Вхожу в вертепы чудные музеев,
Где пучатся кащеевы Рембрандты,
Достигнув блеска кордованской кожи,
Дивлюсь рогатым митрам Тициана
И Тинторетто пестрому дивлюсь
За тысячу крикливых попугаев.
И до чего хочу я разыграться,
Разговориться, выговорить правду,
Послать хандру к туману, к бесу, к ляду,
Взять за руку кого-нибудь: будь ласков,
Сказать ему: нам по пути с тобой.
Май - 19 сентября 1931
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
