На улице туман. Волшебный.
Пока не рассвело, он был асфальтово-серым, испещрённым белыми, жёлтыми и красными кругами от автомобильных фар и от ламп в окнах домов и магазинов.
С восходом солнца, туман очистился и побелел.
Утренняя жизнь города растворилась в его полупрозрачном, обволакивающем предметы, звуки и запахи, теле.
Капельки влаги осели на иголках елей, на веточках лип, серым карандашом прорисованных в белом туннеле аллеи, по которой я шла на работу.
Туман покрыл седым налетом мои перчатки и пальто, волосы и лицо.
Какое-то умиротворенное и довольное состояние. Все остановилось, замерло, чтоб успокоиться и перевести дыхание.
Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлевского горца.
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
И слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются глазища
И сияют его голенища.
А вокруг него сброд тонкошеих вождей,
Он играет услугами полулюдей.
Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,
Он один лишь бабачит и тычет.
Как подкову, дарит за указом указ —
Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
Что ни казнь у него — то малина
И широкая грудь осетина.
Ноябрь 1933
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
