Весенний день был солнечным и ветреным. Ветер становился особенно сильным и беспорядочным, когда на солнце находило вдруг сизое облако и поливало коротким, но спорым дождём.
Ольга Ивановна, инженер по технике безопасности, сопровождала по строительной площадке комиссию из главка, проверяющую эту саму безопасность. Комиссия состояла из двух мужчин - как водится, в плащах-шляпах-с портфелями. Всё шло, как по маслу, и, главным образом, потому, что мужчины смотрели не на объект, а на говорящую им что-то Ольгу Ивановну.
Ибо на неё хотелось смотреть - саму по себе высокую, да еще и в сапогах на каблуках, стройную, в меру полноватую, свежую и цветущую без косметики. Короче, красавицу и умницу - из тех лучших женщин «периода развитОго социализма», которые не только читали «Иностранку» и умели создать уют для себя, мужа и сына в одной комнате в коммуналке, но могли и с "народом" договориться жёстко, «на раз», не теряя при этом ни женственности, ни интеллигентности.
Все трое пропустили момент, как и откуда на втором этаже, на не огражденном настиле снимавшихся лесов, появился щуплый, невысокий мужичок. Заметили тогда, когда он уже осторожно шёл, нёся на голове и придерживая обеими руками огромный лист фанеры.
Тучка закрыла солнце, рванул ветер, хлестнул дождь. Как в волшебной сказке, работяга слетел с лесов, не выпуская из рук фанеры, и с грохотом приземлился на газон, на попу, метрах в десяти от ошалевшей комиссии. Поднялся и стал отряхиваться.
Ольга Ивановна первой вышла из ступора. Бросилась к нему: «Да ты что? Ты как?» Мужик поднял фанеру, пристроил ношу на голову, покосился на проверяющих. «Зонтик, мля….». И деловито двинулся прочь, к парадной.
Ольга Ивановна обернулась, подняла брови, сжав губы, расширив сияющие от волнения глазищи. Развела руками, пожала плечами и… вдруг расслабилась, опустила руки, растерянно улыбнулась. Блеснули ровные, белые зубы. Дождевые капли стекали по лицу, солнце осветило его.
Будет ласковый дождь, будет запах земли,
Щебет юрких стрижей от зари до зари,
И ночные рулады лягушек в прудах,
И цветение слив в белопенных садах.
Огнегрудый комочек слетит на забор,
И малиновки трель выткет звонкий узор.
И никто, и никто не вспомянет войну —
Пережито-забыто, ворошить ни к чему.
И ни птица, ни ива слезы не прольёт,
Если сгинет с Земли человеческий род.
И весна... и весна встретит новый рассвет,
Не заметив, что нас уже нет.
(Перевод Юрия Вронского)
Будут сладкими ливни, будет запах полей,
И полет с гордым свистом беспечных стрижей;
И лягушки в пруду будут славить ночлег,
И деревья в цветы окунутся, как в снег;
Свой малиновка красный наденет убор,
Запоет, опустившись на низкий забор;
И никто, ни один, знать не будет о том,
Что случилась война, и что было потом.
Не заметят деревья и птицы вокруг,
Если станет золой человечество вдруг,
И весна, встав под утро на горло зимы,
Вряд ли сможет понять, что исчезли все мы.
(Перевод Михаила Рахунова)
Оригинал:
There will come soft rains and the smell of the ground,
And swallows circling with their shimmering sound;
And frogs in the pool singing at night,
And wild plum trees in tremulous white;
Robins will wear their feathery fire,
Whistling their whims on a low fence-wire;
And not one will know of the war, not one
Will care at last when it is done.
Not one would mind, neither bird nor tree,
If mankind perished utterly;
And Spring herself when she woke at dawn
Would scarcely know that we were gone.
1920
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
