Весенний день был солнечным и ветреным. Ветер становился особенно сильным и беспорядочным, когда на солнце находило вдруг сизое облако и поливало коротким, но спорым дождём.
Ольга Ивановна, инженер по технике безопасности, сопровождала по строительной площадке комиссию из главка, проверяющую эту саму безопасность. Комиссия состояла из двух мужчин - как водится, в плащах-шляпах-с портфелями. Всё шло, как по маслу, и, главным образом, потому, что мужчины смотрели не на объект, а на говорящую им что-то Ольгу Ивановну.
Ибо на неё хотелось смотреть - саму по себе высокую, да еще и в сапогах на каблуках, стройную, в меру полноватую, свежую и цветущую без косметики. Короче, красавицу и умницу - из тех лучших женщин «периода развитОго социализма», которые не только читали «Иностранку» и умели создать уют для себя, мужа и сына в одной комнате в коммуналке, но могли и с "народом" договориться жёстко, «на раз», не теряя при этом ни женственности, ни интеллигентности.
Все трое пропустили момент, как и откуда на втором этаже, на не огражденном настиле снимавшихся лесов, появился щуплый, невысокий мужичок. Заметили тогда, когда он уже осторожно шёл, нёся на голове и придерживая обеими руками огромный лист фанеры.
Тучка закрыла солнце, рванул ветер, хлестнул дождь. Как в волшебной сказке, работяга слетел с лесов, не выпуская из рук фанеры, и с грохотом приземлился на газон, на попу, метрах в десяти от ошалевшей комиссии. Поднялся и стал отряхиваться.
Ольга Ивановна первой вышла из ступора. Бросилась к нему: «Да ты что? Ты как?» Мужик поднял фанеру, пристроил ношу на голову, покосился на проверяющих. «Зонтик, мля….». И деловито двинулся прочь, к парадной.
Ольга Ивановна обернулась, подняла брови, сжав губы, расширив сияющие от волнения глазищи. Развела руками, пожала плечами и… вдруг расслабилась, опустила руки, растерянно улыбнулась. Блеснули ровные, белые зубы. Дождевые капли стекали по лицу, солнце осветило его.
Сегодня можно снять декалькомани,
Мизинец окунув в Москву-реку,
С разбойника Кремля. Какая прелесть
Фисташковые эти голубятни:
Хоть проса им насыпать, хоть овса...
А в недорослях кто? Иван Великий -
Великовозрастная колокольня -
Стоит себе еще болван болваном
Который век. Его бы за границу,
Чтоб доучился... Да куда там! Стыдно!
Река Москва в четырехтрубном дыме
И перед нами весь раскрытый город:
Купальщики-заводы и сады
Замоскворецкие. Не так ли,
Откинув палисандровую крышку
Огромного концертного рояля,
Мы проникаем в звучное нутро?
Белогвардейцы, вы его видали?
Рояль Москвы слыхали? Гули-гули!
Мне кажется, как всякое другое,
Ты, время, незаконно. Как мальчишка
За взрослыми в морщинистую воду,
Я, кажется, в грядущее вхожу,
И, кажется, его я не увижу...
Уж я не выйду в ногу с молодежью
На разлинованные стадионы,
Разбуженный повесткой мотоцикла,
Я на рассвете не вскочу с постели,
В стеклянные дворцы на курьих ножках
Я даже тенью легкой не войду.
Мне с каждым днем дышать все тяжелее,
А между тем нельзя повременить...
И рождены для наслажденья бегом
Лишь сердце человека и коня,
И Фауста бес - сухой и моложавый -
Вновь старику кидается в ребро
И подбивает взять почасно ялик,
Или махнуть на Воробьевы горы,
Иль на трамвае охлестнуть Москву.
Ей некогда. Она сегодня в няньках,
Все мечется. На сорок тысяч люлек
Она одна - и пряжа на руках.
25 июня - август 1931
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
