Весенний день был солнечным и ветреным. Ветер становился особенно сильным и беспорядочным, когда на солнце находило вдруг сизое облако и поливало коротким, но спорым дождём.
Ольга Ивановна, инженер по технике безопасности, сопровождала по строительной площадке комиссию из главка, проверяющую эту саму безопасность. Комиссия состояла из двух мужчин - как водится, в плащах-шляпах-с портфелями. Всё шло, как по маслу, и, главным образом, потому, что мужчины смотрели не на объект, а на говорящую им что-то Ольгу Ивановну.
Ибо на неё хотелось смотреть - саму по себе высокую, да еще и в сапогах на каблуках, стройную, в меру полноватую, свежую и цветущую без косметики. Короче, красавицу и умницу - из тех лучших женщин «периода развитОго социализма», которые не только читали «Иностранку» и умели создать уют для себя, мужа и сына в одной комнате в коммуналке, но могли и с "народом" договориться жёстко, «на раз», не теряя при этом ни женственности, ни интеллигентности.
Все трое пропустили момент, как и откуда на втором этаже, на не огражденном настиле снимавшихся лесов, появился щуплый, невысокий мужичок. Заметили тогда, когда он уже осторожно шёл, нёся на голове и придерживая обеими руками огромный лист фанеры.
Тучка закрыла солнце, рванул ветер, хлестнул дождь. Как в волшебной сказке, работяга слетел с лесов, не выпуская из рук фанеры, и с грохотом приземлился на газон, на попу, метрах в десяти от ошалевшей комиссии. Поднялся и стал отряхиваться.
Ольга Ивановна первой вышла из ступора. Бросилась к нему: «Да ты что? Ты как?» Мужик поднял фанеру, пристроил ношу на голову, покосился на проверяющих. «Зонтик, мля….». И деловито двинулся прочь, к парадной.
Ольга Ивановна обернулась, подняла брови, сжав губы, расширив сияющие от волнения глазищи. Развела руками, пожала плечами и… вдруг расслабилась, опустила руки, растерянно улыбнулась. Блеснули ровные, белые зубы. Дождевые капли стекали по лицу, солнце осветило его.
Наедине с тобою, брат,
Хотел бы я побыть:
На свете мало, говорят,
Мне остается жить!
Поедешь скоро ты домой:
Смотри ж... Да что? моей судьбой,
Сказать по правде, очень
Никто не озабочен.
А если спросит кто-нибудь...
Ну, кто бы ни спросил,
Скажи им, что навылет в грудь
Я пулей ранен был;
Что умер честно за царя,
Что плохи наши лекаря
И что родному краю
Поклон я посылаю.
Отца и мать мою едва ль
Застанешь ты в живых...
Признаться, право, было б жаль
Мне опечалить их;
Но если кто из них и жив,
Скажи, что я писать ленив,
Что полк в поход послали
И чтоб меня не ждали.
Соседка есть у них одна...
Как вспомнишь, как давно
Расстались!.. Обо мне она
Не спросит... все равно,
Ты расскажи всю правду ей,
Пустого сердца не жалей;
Пускай она поплачет...
Ей ничего не значит!
1840
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
