Выбежав из подъезда, на ходу запахивая кожаную куртку и одновременно пытаясь нащупать ключ от машины в ее кармане, стараясь не прижимать при этом к себе пакет с мусором, я вдруг застыла. Какое ослепительное солнце! Как будто лето! Нет, чур меня, еще апрель. Я вышла из оцепенения, и шмыгнула к мусорному баку. Вот тут насквозь промерзшая лужа и решила напомнить мне, что летом еще и не пахнет. Скользнув по ней с полметра и чудом восстановив равновесие, я обнаружила себя у мусорника в обнимку с мусорным же пакетом. Но яркое солнышко сегодня не даст никакой пакости испортить мне настроение! Да и объятия с пакетом оказались совсем не смертельны для куртки. Живем!..
Я ехала в машине и периодически ловила себя на мысли, что я счастлива. Живу! Я живу! Боже мой, как, оказывается, хорошо: жить! Как смею я, как шестнадцатилетняя девчонка, порой не находить смысла в жизни и думать, что спокойней было и не рождаться на свет! Как это… глупо. С другой стороны, я прекрасно понимала, что причина моего всепоглощающего счастья имеет некоторое отношение к химии. Да, это солнце, это весна! Но солнце будоражит кровь, восполняет какие-то витамины (Д3 кажется) и вырабатывает гормоны удовольствия. Просто золотая таблетка счастья! Ну и пусть! Пусть всегда будет солнце! Да здравствуют солнечные наркоманы!.. Может, ну его все, и уехать? В Италию, например? Нет, там все дорого. В Испанию? Море, камни… лимон в саду. Свой лимон. Один. Больше и не надо. Не есть же его? Просто хочу видеть лимон на ветке, как символ вечного солнца. Да… Хм. Отложим. Отложим эти мысли до осени или до первого нудного дождя. А сейчас… А сейчас я счастлива. Сейчас я - Ната, Натали, и даже по-детски Натусик, бабочка и ласточка… А не бяка (наверное… нет, наверняка, бяка) Наталия Николаевна. Я так рано стала ею, в смысле Николаевной, что у меня стойкое ощущение, будто меня чего-то лишили. Нет, все хорошо, все отлично. Лучше не бывает! Я еду на любимую (в принципе) работу, в любимой, выбранной по желанию, а не по средствам машине из любимого, выстроенного самой, дома. По любимому своему городу.
Я вела машину, улыбалась и смотрела во все глаза на дорогу и чуть вокруг, пытаясь понять, вобрать в себя этот первый солнечный день. В машине было тепло и не видно замерзших луж, а снег уже давно растаял. Поэтому создавалось абсолютное впечатление лета. Но что-то делало картинку вокруг неестественной. И это завораживало. Это добавляло загадки солнечному утру и будоражило меня. Наконец, я поняла. Деревья! Деревья без листочков! Лето без зелени! Ослепительное солнце, нежное бирюзовое хрупкое небо и ажурная вязь голых веток на его фоне. Это так… необыкновенно! Боже! Спасибо, что я еще могу видеть, могу замечать, не разучилась радоваться и смотреть на все под другим углом! А насчет последнего мне всегда вспоминается фильм «Общество забытых поэтов». Герой Робина Уильямса, классный учитель, просит своих учеников встать на парту и посмотреть на класс оттуда. Это же другое помещение! Так он учит ребят, что под разным углом зрения мир выглядит по-разному. Конечно, основная идея в том, что нельзя рассматривать какие-то жизненные ситуации однобоко. Но и сам факт, что наш родной знакомый мир, класс, маршрут, дома становятся совсем другими, если на них по-другому падает солнце (сколько раз убеждалась), если сами мы смотрим не с той точки, что обычно или если отсутствуют привычные детали в знакомом пейзаже… сам этот факт меня всегда приводит в щенячий восторг. Я не разучилась! Смешно. Глупо. И я счастлива, что это так…
Вот скромная приморская страна.
Свой снег, аэропорт и телефоны,
свои евреи. Бурый особняк
диктатора. И статуя певца,
отечество сравнившего с подругой,
в чем проявился пусть не тонкий вкус,
но знанье географии: южане
здесь по субботам ездят к северянам
и, возвращаясь под хмельком пешком,
порой на Запад забредают - тема
для скетча. Расстоянья таковы,
что здесь могли бы жить гермафродиты.
Весенний полдень. Лужи, облака,
бесчисленные ангелы на кровлях
бесчисленных костелов; человек
становится здесь жертвой толчеи
или деталью местного барокко.
2. Леиклос
Родиться бы сто лет назад
и сохнущей поверх перины
глазеть в окно и видеть сад,
кресты двуглавой Катарины;
стыдиться матери, икать
от наведенного лорнета,
тележку с рухлядью толкать
по желтым переулкам гетто;
вздыхать, накрывшись с головой,
о польских барышнях, к примеру;
дождаться Первой мировой
и пасть в Галиции - за Веру,
Царя, Отечество, - а нет,
так пейсы переделать в бачки
и перебраться в Новый Свет,
блюя в Атлантику от качки.
3. Кафе "Неринга"
Время уходит в Вильнюсе в дверь кафе,
провожаемо дребезгом блюдец, ножей и вилок,
и пространство, прищурившись, подшофе,
долго смотрит ему в затылок.
Потерявший изнанку пунцовый круг
замирает поверх черепичных кровель,
и кадык заостряется, точно вдруг
от лица остается всего лишь профиль.
И веления щучьего слыша речь,
подавальщица в кофточке из батиста
перебирает ногами, снятыми с плеч
местного футболиста.
4. Герб
Драконоборческий Егорий,
копье в горниле аллегорий
утратив, сохранил досель
коня и меч, и повсеместно
в Литве преследует он честно
другим не видимую цель.
Кого он, стиснув меч в ладони,
решил настичь? Предмет погони
скрыт за пределами герба.
Кого? Язычника? Гяура?
Не весь ли мир? Тогда не дура
была у Витовта губа.
5. Amicum-philosophum de melancholia, mania et plica polonica
Бессонница. Часть женщины. Стекло
полно рептилий, рвущихся наружу.
Безумье дня по мозжечку стекло
в затылок, где образовало лужу.
Чуть шевельнись - и ощутит нутро,
как некто в ледяную эту жижу
обмакивает острое перо
и медленно выводит "ненавижу"
по росписи, где каждая крива
извилина. Часть женщины в помаде
в слух запускает длинные слова,
как пятерню в завшивленные пряди.
И ты в потемках одинок и наг
на простыне, как Зодиака знак.
6. Palangen
Только море способно взглянуть в лицо
небу; и путник, сидящий в дюнах,
опускает глаза и сосет винцо,
как изгнанник-царь без орудий струнных.
Дом разграблен. Стада у него - свели.
Сына прячет пастух в глубине пещеры.
И теперь перед ним - только край земли,
и ступать по водам не хватит веры.
7. Dominikanaj
Сверни с проезжей части в полу-
слепой проулок и, войдя
в костел, пустой об эту пору,
сядь на скамью и, погодя,
в ушную раковину Бога,
закрытую для шума дня,
шепни всего четыре слога:
- Прости меня.
1971
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
