Если тебе понадобится рука помощи, знай — она у тебя есть — твоя собственная. Когда ты станешь старше, ты поймешь, что у тебя две руки: одна, чтобы помогать себе, другая, чтобы помогать другим
«Божья коровка, улети на
Небо, принеси мне хлеба!»
…Божья коровка, с красной спинкой в чёрную крапинку, выпускает прозрачные светло-коричневые крылышки и улетает.
Я жду её очень долго. Проходит лето, осень. Моё терпение такое терпеливое, что я сам себе удивляюсь. Но в сентябре, когда выпал первый снег, оно перестаёт ждать.
Я долго смотрю в окно. Птичьи следы на снегу похожи на колос, с которого осыпались зёрна.
- Мама, я хочу хлеба.
Мама вздрагивает, а я готов убить себя за нетерпение. Незнакомое чувство приходит ко мне. Я не могу подобрать слова, чтобы объяснить его. Всё смешивается – бессилие, жалость, любовь, ненависть.
Этот смертельный вихрь закручивает меня и со всего размаха швыряет с подоконника на пол.
Мама склоняется надо мной. Целует мои щёки и коленки.
- Я ничего не просил! Я ничего не говорил. Есть только это моё падение и твоё жаление Мама…
Нет, я не произношу эти слова. Я их ещё не знаю, мне всего шесть лет. Но они – мои чувства в те минуты.
- А знаешь, завтра у нас обязательно будет хлеб. Как только проснёшься…
Зачем, зачем продолжает она тот разговор!
Как завтра может быть хлеб, если в доме холодно, за окном – снег и война. Но мама никогда не обманывала меня. Значит, хлеб будет. Надо только поскорее уснуть.
- Считай до пяти, ты ведь можешь. А хочешь, спою.
Я не хочу этого! Когда-нибудь потом – да, завтра, когда будет хлеб. А сегодня голос у мамы срывается и дрожит, и трётся, как верёвка на качелях.
…Сон был похож на Божью коровку. Она выросла с тех пор, как мы не виделись. Её блестящая спина была тёплой, как скамейка, нагретая солнцем.
- Ну, полетели? – спросила Божья коровка и, не дожидаясь моего согласия, расправила крылья.
- Там есть хлеб, куда мы летим? – спросил я.
- Для всех страждущих.
Последнее слово было непонятно, но оно успокоило меня. Мы летели под небесами.
Какой же хлеб может быть на небе? Но облака вдруг исчезли, и я увидел жёлтое поле пшеницы без начала и конца. По нему прокатывались волны, хотя ветра не было, даже слабого. После каждой такой волны зёрна осыпались с лёгким шорохом. Возле каждого колоса, у корешка лежала маленькая горка зёрен.
- Можно, я поем зерна? – спросил я Божью коровку.
- Конечно. Для этого мы здесь.
Мне было страшно слезать с её тёплой спины на то, что было под ногами: земля – не земля, небо – не небо…
- Не бойся. Твои ноги чисты, как душа.
Я съел всего три зёрнышка, перетерев зубами, и почувствовал давно забытое состояние сытости и покоя. Я вспомнил о маме.
- А для мамы можно?…
Божья коровка кивнула. Но в этом кивке её чёрной головы, была грусть…
- Можно. Только зачем они ей?
- Как зачем?!
- Прости меня, мальчик. Мне удалось поднять только тебя. Ты же видишь, какая я маленькая…
Я опустил в карман куртки два тёплых зёрнышка. Для мамы. Но тут я вспомнил, что голодают наши соседи, и соседи соседей.
- Божья коровка, почему хлеб пропадает, а люди умирают от голода?
- Этого хлеба уже нет на земле, мальчик. Эти поля сгорели.
Божья коровка плакала.
…Мама умерла днём, когда снег почти растаял. Два дня я не брал в рот ни крошки и был сыт.
Весной, когда после болезни меня вывели на улицу, в кармане старой куртки я обнаружил два зёрнышка пшеницы.
Уже довольно лучший путь не зная,
Страстьми имея ослепленны очи,
Род человеческ из краю до края
Заблуждал жизни в мрак безлунной ночи,
И в бездны страшны несмелые ноги
Многих ступили — спаслися немноги,
Коим, простерши счастье сильну руку
И не хотящих от стези опасной
Отторгнув, должну отдалило муку;
Hо стопы оных не смысл правя ясной —
Его же помочь одна лишь надежна, —
И тем бы гибель была неизбежна,
Но, падеж рода нашего конечный
Предупреждая новым действом власти,
Произвел Мудрость царь мира предвечный,
И послал тую к людям, да, их страсти
Обуздав, нравов суровость исправит
И на путь правый их ноги наставит.
О, коль всесильна отца дщерь приятна!
В лице умильном красота блистает;
Речь, хотя тиха, честным ушам внятна,
Сердца и нудит и увеселяет;
Ни гневу знает, ни страху причину,
Ищет и любит истину едину,
Толпу злонравий влеча за собою,
Зрак твой не сильна снесть, ложь убегает,
И добродетель твоею рукою
Славны победы в мал час получает;
Тако внезапным лучом, когда всходит,
Солнце и гонит мрак и свет наводит.
К востоку крайны пространны народы,
Ближны некреям, ближны оксидракам,
Кои пьют Ганга и Инда рек воды,
Твоим те первы освещенны зраком,
С слонов нисшедше, счастливы приемлют
Тебя и сладость гласа твого внемлют.
Черных потом же ефиоп пределы,
И плодоносный Нил что наводняет,
Царство, богатством славно, славно делы,
Пользу законов твоих ощущает,
И людей разум грубый уж не блудит
В грязи, но к небу смелый лет свой нудит.
Познал свою тьму и твою вдруг славу
Вавилон, видев тя, широкостенный;
И кои всяку презрели державу,
Твоей склонили выю, усмиренны,
Дикие скифы и фраки суровы,
Дав твоей власти в себе знаки новы.
Трудах по долгих стопы утвердила,
Седмью введена друзьями твоими
В греках счастливых, и вдруг взросла сила,
Взросло их имя. Наставленный ими
Народ, владетель мира, дал суд труден:
Тобой иль действом рук был больше чуден.
Едва их праздность, невежства мати
И злочинств всяких, от тя отлучила,
Власть уж их тверда не могла стояти,
Презренна варвар от севера сила
Западный прежде, потом же востока
Престол низвергла в мгновение ока.
Была та гибель нашего причина
Счастья; десница врачей щедра дала
Покров, под коим бежаща богина
Нашла отраду и уж воссияла
Европе целой луч нового света;
Врачей не умрет имя в вечны лета.
Мудрость обильна, свиту многолюдну
Уж безопасна из царства в другое
Водя с собою, видели мы чудну
Премену: немо суеверство злое
Пало, и знаем служить царю славы
Сердцем смиренным и чистыми нравы.
На судах правда прогнала наветы
Ябеды черной; в войну идем стройны;
Храбростью ищем, искусством, советы
Венцы с Победы рук принять достойны;
Медные всходят в руках наших стены,
И огнь различны чувствует премены.
Зевсовы наших не чуднее руки;
Пылаем с громом молния жестока,
Трясем, рвем землю, и бурю и звуки
Страшны наводим в мгновение ока.
Ветры, пространных морь воды ужасны
Правим и топчем, дерзки, безопасны.
Бездны ужасны вод преплыв, доходим
Мир, отделенный от век бесконечных.
В воздух, в светила, на край неба всходим,
И путь и силу числим скоротечных
Телес, луч солнца делим в цветны части;
Чувствует тварь вся силу нашей власти.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
