… ворох пожухлых листьев, который, забавляясь, подбрасывает вверх и кружит беспризорник – ветер; пролетающие мимо железными птицами машины; люди, смотрящие внутрь себя в попытке разглядеть цвет мирозданья – всё, что вокруг, но так мимо… сердца не касаясь… не дотрагиваясь даже звуком… и лишь навылет простреливает затылок пулей мысль, что случится, когда ты перестанешь мне сниться… первым снегом… опадающими лепестками цветущей вишни… дыханьем моря… высотой гор… хрупким льдом, затянувшим, словно в корсет, лужу… светом самой далекой звезды … на очередном перекрестке улиц или линий жизни, глядя в налитый кровью глаз светофора, я поняла вдруг так ярко и четко, что же будет, когда ты перестанешь мне сниться… тогда весь мир покатится к черту по кривой дорожке… стремительно, будто футбольный мяч, который пнули со всей силы… он будет подпрыгивать на ухабах - океаны станут выходить из себя, затопляя соленой водой города… те будут захлебываться этой водой, заливаясь солеными слезами, которые растопят ледники… и все перемешается в хаос: мысли… случайные люди… надрывный смех… бессонные ночи… разрывающие душу расставанья… пробитый троллейбусный талон с наспех начерченным цифрами телефонного номера…поцелуи… смятый авиабилет… засушенный цветок среди страниц любимой книги… тот, важный, но так и неосуществленный звонок… всё, что потом склеится в новый мир, со своими океанами и городами, со своими железными птицами и солнцем, начищенным медяком выглядывающим из-за разорванной поперек тучи…склеится напрочь и навек в мир, у которого будет совсем другое название…
Мой герой ускользает во тьму.
Вслед за ним устремляются трое.
Я придумал его, потому
что поэту не в кайф без героя.
Я его сочинил от уста-
лости, что ли, еще от желанья
быть услышанным, что ли, чита-
телю в кайф, грехам в оправданье.
Он бездельничал, «Русскую» пил,
он шмонался по паркам туманным.
Я за чтением зренье садил
да коверкал язык иностранным.
Мне бы как-нибудь дошкандыбать
до посмертной серебряной ренты,
а ему, дармоеду, плевать
на аплодисменты.
Это, — бей его, ребя! Душа
без посредников сможет отныне
кое с кем объясниться в пустыне
лишь посредством карандаша.
Воротник поднимаю пальто,
закурив предварительно: время
твое вышло. Мочи его, ребя,
он — никто.
Синий луч с зеленцой по краям
преломляют кирпичные стены.
Слышу рев милицейской сирены,
нарезая по пустырям.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
