… ворох пожухлых листьев, который, забавляясь, подбрасывает вверх и кружит беспризорник – ветер; пролетающие мимо железными птицами машины; люди, смотрящие внутрь себя в попытке разглядеть цвет мирозданья – всё, что вокруг, но так мимо… сердца не касаясь… не дотрагиваясь даже звуком… и лишь навылет простреливает затылок пулей мысль, что случится, когда ты перестанешь мне сниться… первым снегом… опадающими лепестками цветущей вишни… дыханьем моря… высотой гор… хрупким льдом, затянувшим, словно в корсет, лужу… светом самой далекой звезды … на очередном перекрестке улиц или линий жизни, глядя в налитый кровью глаз светофора, я поняла вдруг так ярко и четко, что же будет, когда ты перестанешь мне сниться… тогда весь мир покатится к черту по кривой дорожке… стремительно, будто футбольный мяч, который пнули со всей силы… он будет подпрыгивать на ухабах - океаны станут выходить из себя, затопляя соленой водой города… те будут захлебываться этой водой, заливаясь солеными слезами, которые растопят ледники… и все перемешается в хаос: мысли… случайные люди… надрывный смех… бессонные ночи… разрывающие душу расставанья… пробитый троллейбусный талон с наспех начерченным цифрами телефонного номера…поцелуи… смятый авиабилет… засушенный цветок среди страниц любимой книги… тот, важный, но так и неосуществленный звонок… всё, что потом склеится в новый мир, со своими океанами и городами, со своими железными птицами и солнцем, начищенным медяком выглядывающим из-за разорванной поперек тучи…склеится напрочь и навек в мир, у которого будет совсем другое название…
В кварталах дальних и печальных, что утром серы и пусты, где выглядят смешно и жалко сирень и прочие цветы, есть дом шестнадцатиэтажный, у дома тополь или клен стоит ненужный и усталый, в пустое небо устремлен; стоит под тополем скамейка, и, лбом уткнувшийся в ладонь, на ней уснул и видит море писатель Дима Рябоконь.
Он развязал и выпил водки, он на хер из дому ушел, он захотел уехать к морю, но до вокзала не дошел. Он захотел уехать к морю, оно — страдания предел. Проматерился, проревелся и на скамейке захрапел.
Но море сине-голубое, оно само к нему пришло и, утреннее и родное, заулыбалося светло. И Дима тоже улыбнулся. И, хоть недвижимый лежал, худой, и лысый, и беззубый, он прямо к морю побежал. Бежит и видит человека на золотом на берегу.
А это я никак до моря доехать тоже не могу — уснул, качаясь на качели, вокруг какие-то кусты. В кварталах дальних и печальных, что утром серы и пусты.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
