Покурить захотелось. Но тут уж Артём стал соизмеряться с тем, что он же в прошлом находится, ещё в допетровском времени, когда про курево на Руси ещё и не знали. Если он, попавши сюда, русскому народу эту отраву откроет – это какую же он подлость совершит – на пять с лишним веков курить раньше начнут. Это как в рассказе "И грянул гром" у Рэя Бредбери – попали с помощью Машины времени на миллионы лет назад, раздавили там бабочку, вернулись, а будущее, вернее, их настоящее, уже другое, последствия от гибели всего лишь одной бабочки за миллионы лет многое в их мире изменили. Нет, пусть уж лучше за Петром I этот приоритет останется, а у меня совесть чиста будет.
Бросить курить не раз собирался, вернее, не раз даже пытался бросить, да каждый раз силы воли не хватало. Вот теперь как раз тот случай, когда это не только для себя, но и для других сделать надо. Всё, курить больше не буду! Приняв такое решение, Артём прямо-таки зауважал сам себя. Хотя курить, конечно, так хочется, что, как говорится, уши пухнут. Не было бы здесь мужиков – закурил бы, даже этим бы своим самоуважением пожертвовал. Но, нет, буду теперь-то уж точно терпеть!
А вот что интересно – мужики, увидавши его, и начав с ним общение, как-то не очень-то удивление выказали. Ведь даже по одежде я, по ихним-то меркам, должен довольно-таки необычно выглядеть. Правда, не в форме милицейской, по гражданке, но для них одежда-то всё равно непривычная – кроссовки, джинсы, рубашка клетчатая, "баская", ветровка из плащёвки. Удивлённо, конечно, смотрят, но не сказать, чтобы совсем уж ошарашены моим здесь появлением.
И тут, как бы в ответ на эти его мысли, Гордей говорит:
– А ты, Артём, не первый ведь, что в нашей деревне в последние дни вот так-то, каким-то чудом объявляется.
– ?!!.. А ещё-то кто?
– Два дня назад, позавчера пришёл к нам в деревню поп. У нас-то ни церкви, ни попа своих нет. Говорит как и ты, почти то же самое. Как и ты же – из Рязани, и тоже не понимает как здесь оказался, и год какой теперь. Тоже вроде как в беспамятстве был, всё ещё в себя толком прийти не может.
– И где он теперь?
– А как раз вот у Фоки и проживает. Антоном его кличут. А ты можешь у меня остановиться, потеснимся малость. По хозяйству мне что поможешь, пара рук в эту пору, да и всегда – не лишняя. Руки-то из того ли места растут откуда надо?
– Кое-что умею, что не умею – научимся. А мы сейчас куда?
– В деревню. Снопы надо по хозяйским дворам развезти.
Я входил вместо дикого зверя в клетку,
выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке,
жил у моря, играл в рулетку,
обедал черт знает с кем во фраке.
С высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул, дважды бывал распорот.
Бросил страну, что меня вскормила.
Из забывших меня можно составить город.
Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна,
надевал на себя что сызнова входит в моду,
сеял рожь, покрывал черной толью гумна
и не пил только сухую воду.
Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя,
жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок.
Позволял своим связкам все звуки, помимо воя;
перешел на шепот. Теперь мне сорок.
Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.
24 мая 1980
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
